Поцелуй тьмы

– Я не имею права носить их. Они – для стража Драгомиров. Я приму их снова, когда… – Я чуть было не сказала «если», и, по-моему, она поняла это. – Когда вернусь.

Она сжала бусинки.

– Пожалуйста, Роза. Пожалуйста, не оставляй меня.

– Прости. – Больше мне сказать было нечего. – Прости.

Я зашагала к воротам, оставив ее плачущей. Часть моей души умерла, когда Дмитрий пропал. Сейчас, повернувшись к ней спиной, я почувствовала, как умирает еще одна часть моей души. Скоро внутри не останется ничего.

Стражи у ворот были шокированы не меньше секретаря и Кировой.

«Счастливый у меня день рождения», – с горечью подумала я.

Наконец-то восемнадцать. Чего-чего, а встретить этот день так я никогда не рассчитывала.

Стражи открыли ворота, и я вышла наружу из-под защиты магических колец школы. Они, конечно, были не видны, но я почувствовала себя странно уязвимой и беззащитной, как будто прыгнула в пропасть. И одновременно ощущала себя свободной и полностью владеющей собой.

– Мейсон! – позвала я, удалившись достаточно далеко, чтобы стражи не могли меня услышать.

Ждать пришлось долго. Когда он появился, то был уже едва-едва различим и казался почти прозрачным.

– Время настало, ты уходишь… Ты в конце концов уходишь в…

Ну, я понятия не имела, куда он уходит. И не знала, что лежит за чертой – то ли царства, в которые верил отец Андрей, то ли совершенно другой мир, где я когда-то побывала.

– Уже прошло больше сорока дней, – задумчиво сказала я. – Выходит, ты запаздываешь. Я рада… В смысле верю, что ты обретешь покой. Хотя я надеялась, что ты сможешь отвести меня к нему.

Мейсон покачал головой, и я безо всяких слов поняла, что он хотел сказать: «Теперь, Роза, ты можешь полагаться только на себя».

– Ну и ладно. Ты заслужил покой. Кроме того, думаю, я знаю, откуда начинать поиск.

Всю последнюю неделю я размышляла об этом постоянно.

– Прощай, – сказала я ему. – Спасибо за помощь. Я… Я буду скучать по тебе.

Его фигура все таяла и таяла, и за миг до того, как она полностью исчезла, я разглядела намек на улыбку, ту забавную, озорную улыбку, которая так нравилась мне.