Поцелуй тьмы

Дмитрий и моя мать вошли внутрь, и, когда я бросила на них последний взгляд, мои чувства утратили всякую романтическую окраску. Я испытывала беспокойство, только беспокойство – что могу никогда больше не увидеть их. Пришлось напомнить себе, какие они стойкие – два самых лучших стража. Если кто и выйдет живым из этой схватки, то прежде всего они. Мне, вот кому следовало проявлять осторожность, и, пока мы шли полмили вокруг основания горы до дальнего выхода, я затолкала свои эмоции в дальний уголок сознания. Там они и останутся, пока все не закончится.

Когда мы уже почти добрались до своего входа, я уголком глаза заметила серебристое мерцание. Время от времени в поле моего зрения и раньше попадали призрачные фигуры, обитающие за пределами защитных колец, но это был тот, кого я хотела видеть. Мейсон. Он стоял, не говоря ничего, все с тем же печальным выражением лица. И казался необычно бледным. Когда наша группа проходила мимо, он вскинул руку, в знак прощания или благословения – я не поняла.

У входа в пещеру наша группа снова разделилась. Ту часть, которой предстояло войти внутрь с этой стороны, возглавляли Альберта и Стэн. Они замерли у входа, дожидаясь точного момента, согласованного с другой группой. С ними была госпожа Кармак, моя учительница магии. Она явно нервничала, но была полна решимости.

И вот момент настал, стражи исчезли. Мы остались, образовав кольцо вокруг входа в пещеру. Небо затянули серые облака. Солнце пошло на снижение, но время у нас еще было.

"– Все пройдет легко, – пробормотала Меридит, одна из трех девушек-старшеклассниц. Не слишком уверенно – она скорее убеждала себя, по-моему. – Плевое дело. Стригои даже не успеют ничего понять, как их прикончат. А нам вообще ничего делать не придется.

Я от всей души надеялась, что она права. Я была готова сражаться, но если обойдется без этого, значит, все прошло в точности, как задумано.

Мы ждали – больше делать было нечего. Каждая минута тянулась целую вечность.

Через несколько минут мы услышали приближающийся звук быстрых шагов. Это оказалась Эбби Бадика, поцарапанная, грязная, но живая. На залитом слезами лице безумное выражение.