Поцелуй тьмы

Ну, оно, по крайней мере, было удобное. На стенах висели фотографии бабочек или нарциссов. Видимо, предполагалось, что они действуют успокаивающе.

– Не хочешь объяснить поподробнее, что значит «так себе»? – спросила Дейдра.

– Это заметный прогресс. Месяц назад я ответила бы «ужасная». Какое отношение это имеет к Мейсону?

– Хочешь поговорить о Мейсоне?

Я заметила, что у нее привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Не знаю. Просто мне кажется, что я здесь ради этого.

– Какие чувства у тебя вызывает его смерть?

– Грусть.

– Гнев?

Я вспомнила стригоев, их злобные лица и легкость, с какой они относятся к убийству.

– Да, немного.

– Чувство вины?

– Конечно.

– Почему «конечно»?

– Потому что это моя вина – что он оказался там. Я огорчила его… и еще ему хотелось доказать… Я рассказала ему, где находятся стригои, хотя не должна была этого делать. Если бы он не знал о них, то ничего не предпринял бы и остался жив.

– Тебе не кажется, что он сам ответствен за свои действия? Что это он принял решение поступить так, а не иначе?

– Ну… Да.

– Есть еще какая-то причина, по которой ты испытываешь чувство вины?

Я отвернулась от нее, вперив взгляд в фотографию божьей коровки.

– Я нравилась ему… ну, в романтическом смысле. У нас было свидание, но я не смогла ответить на его чувства. Это причинило ему боль.

– Почему ты не смогла ответить на его чувства?

– Не знаю. – Зрелище лежащего на полу тела Мейсона вспыхнуло в сознании, но я отогнала его.

– У тебя проблемы с интимным контактом?

– Что вы?.. Ох, нет. Конечно нет.

– У тебя когда-нибудь был с кем-то секс?

– Нет. А что, должен был?

– Как ты сама думаешь?

Проклятье! Я никак не думала, что она станет задавать такие вопросы.

– С Мейсоном это было бы неправильно.

– А есть кто-то, с кем, тебе кажется, это было бы правильно?

Я заколебалась, совсем уж перестав понимать, как наш разговор связан с тем, что я вижу призраков. Согласно подписанному мной документу, все наши беседы были строго конфиденциальны. Она не могла пересказать их никому – если только я не представляла опасности для себя самой или делала что-то противозаконное.