Поцелуй скорпиона

Это преступление? Многие жены показываются на балах и вечерах без мужей! Да, я не хочу, чтобы у нас так было, но ты в постоянных разъездах! Я не могу сидеть дома! Не хочу… – пронзительно всхлипнула. – Так неправильно. Мы женаты три месяца, из которых два ты в разъездах. А что делать мне?! Ты злишься, и я…

Она снова не договорила, зажала рот рукой, развернулась на плоских каблуках домашних туфель и хотела было побежать к двери.

Я не позволил.

Поймай её руку и назад, к себе. Впечатал в грудь, отчего Кира ахнула.

– Демид…

Её глаза превратились в два больших озерца.

Но мне было уже плевать. Я взялся обеими руками за декольте её нового платья и рванул вместе с нижней сорочкой, оголяя небольшие груди с розовыми сосками. Кира снова вскрикнула, но её крик отозвался в моем сознании, как далекое, чужое эхо.

Я не церемонился. К черту нежность и заботу! К черту ласку!

Я впился губами в сосок, с силой сжав его, прикусывая, намеренно делая больно, не обращая внимания на руки жены, что пытались меня оттолкнуть.

"Зря. Сопротивление только раззадорило, пробудив во мне хищника, добравшегося до своей жертвы. Я соскучился по этой лживой дряни! Всю неделю, каждую свободную минуту скучал и вспоминал её! Приготовил подарок – колье из черного жемчуга!

А она… С другим… на веранде…

Я причинял ей боль намеренно. Я наказывал её. И получал нереальное удовольствие от её тела, от её стонов. Они были усладой для моих ушей.

Я сорвал с неё платье резкими движениями. Действовал грубо, жестко, как она того и заслуживала.

Её всхлипы переросли в сдавленные рыдания, она ещё пыталась сопротивляться.

– Демид… Демид… прекрати… я не хочу… Демид.

Я не слышал её.

Я не хотел её слышать.

В моем воспаленном ревностью сознании намертво застыла картина, где любимая жена стоит на веранде, держась руками на спинку скамьи, а рядом – очень рядом! – стоит тот хмырь и заглядывает ей в лицо! Она могла отойти, сделать шаг в сторону. Так нет же! Улыбалась ему!

Я толкнул Киру – за её спиной очень удачно расположился большой диван, обитый мягким гобеленом.

– На колени встала!

Мой голос вибрировал от злости, как и я сам. Ревность, превратившаяся в неконтролируемую ярость, застилала глаза. Я не слышал больше не всхлипов, ни мольбы. Было только желанное женское тело, которое в данный момент мне хотелось порвать.