Последний штрих к портрету

– Да, хорошо, спасибо, – чуть растерянно сказала Катя и, отключившись, заметалась по квартире, уничтожая следы подготовки к своему расслабленному вечеру: вылила воду из ванны, смыв хлопья пены, сменила халат на джинсы и футболку, убрала в хвост распущенные волосы, критично осмотрела себя в зеркале, но краситься не стала, решив, что и так сойдет. В конце концов, у них не свидание.

Бутылка открытого вина, сыр и прочие вкусности заняли свое место на кухонном столе. Немного подумав, Катя еще быстро наделала бутербродов, полагая, что Бекетов, скорее всего, едет к ней с работы, а значит, голоден.

Вообще-то в такой ситуации гостя следовало бы покормить, но «человеческой» еды в доме не было, потому что Катя старалась вечерами не есть, да и готовить ей было не для кого, а потому лень. Сыр и вино были очень подходящей едой для одинокой женщины, а для работающего мужчины к ним можно было добавить колбасу, ветчину, тосты и банку зеленых оливок. Не мишленовский ресторан, конечно, но лучше, чем ничего.

Гость действительно позвонил в дверь через двадцать минут, и Катя в очередной раз подивилась его пунктуальности. Почти за год занятий Бекетов не опоздал ни разу, что Катерине нравилось. Непунктуальности в людях она не терпела, считая ее проявлением неуважения к чужому времени.

В руках он держал коробку с пирожными, маленькими, на один укус, из очень модной и довольно дорогой кофейни, открытой перед самым Новым годом и все это лихое карантинное время работающей только навынос.

Если бы Катя сама решила побаловать себя пирожными, то купила бы их именно там.

– Извините, что сваливаюсь вам как снег на голову, – сказал гость, снимая кроссовки в прихожей и вставляя ноги в предложенные тапочки. Этот момент Катя всегда ненавидела, но разрешить ходить в уличной обуви по дому все-таки не могла. Не тот у них климат. – В качестве смягчающего обстоятельства, помимо интересующей вас информации, принес еще пирожные к чаю.

Чаем напоите, Катерина?

– Вы с работы, поэтому еще накормлю бутербродами, – сказала Катя, принимая коробку и показывая рукой, где кухня. – Извините, ничего более серьезного из еды нет. Зато открыто розовое вино. Будете?

– За рулем, – с показным огорчением гость развел руками. – Но вы пейте, если хотите. Меня не задевает, когда другие пьют в момент моей вынужденной трезвости.

– А она вынужденная, ваша трезвость? – уточнила Катя.