Последний штрих к портрету

* * *1969 год, Большой Невер

«Пойми, по большому счету, у тебя никого нет. Никого, кого бы всерьез волновала твоя судьба». Эти слова, сказанные Иринкой три дня назад, бились у Глаши в голове всю дорогу от Магадана до Якутска. На «трассе», именно так называли дорогу «Колыма» местные, она была впервые. И все 1872 километра, которые они с Иринкой провели в кузове разбитого грузовика, накрытые несколькими одеялами и все равно продрогшие до костей, Глаша мучилась сомнениями по поводу того, правильно ли она поступила, все-таки решившись отправиться в Москву вместе с подругой.

Похороны родителей и бабушки Глаша помнила смутно, как будто провела последние десять дней в бреду. Руководство области организовало и провело эти похороны по высшему разряду, отдав дань уважения Тихону Колокольцеву, но судьба его дочери, по большому счету, никого не интересовала.

– Ты что собиралась дальше делать, Аглая? – спросил у нее первый секретарь обкома, подойдя попрощаться после поминок.

– В Москву ехать, поступать в медицинский институт, – ответила она.

– А у тебя там кто-то есть, в Москве?

– Да, бабушкина сестра и ее семья, они меня ждут.

– Тогда поезжай, Аглая, что тебе тут одной делать?"

"– Мы должны были улететь еще двадцать седьмого июня, – тихо сказала Глаша. – У нас билеты на самолет были куплены, только теперь они пропали, а на новые у меня денег нет. У меня вообще ничего нет, только то, что на мне было надето в день выпускного, да еще паспорт с аттестатом, потому что они у меня с собой были.

Говоря это, Глаша не плакала, потому что ей казалось, что она вообще разучилась плакать. Сухие глаза чесались, горло сводило, горели легкие, которым не хватало воздуха, жгло в носу, а вот слез не было. Совсем, ни капельки.

Обычную одежду – юбку, кофточку, плащ и туфли без каблука ей быстро смастерили в театральной костюмерной, в память о маме.

– Положим, билет на самолет мы тебе купим, – сердито сказал ее собеседник. – И денег на первое время дадим, ты уж нас совсем бездушными-то не считай.

– Сергей Афанасьевич, а если я не хочу уезжать?

Отцов начальник с удивлением посмотрел на нее.