Последний штрих к портрету

Поэтому рано или поздно мы пересечемся за одним столом и будем вести себя как только что познакомившиеся люди.

– Погоди, я не поняла. Ты вхож в дом к Колокольцевым? Зачем?

– Видишь ли, Аглая – моя одноклассница. А я на старости лет становлюсь сентиментален. Я и раньше не упускал ее из виду благодаря тебе, разумеется. Ты дружила с Ольгой, – тут на его лицо набежала короткая тень, природы которой Маша не поняла, – потом охотно и часто общалась с Аглаей, поэтому я мог получать через тебя всю необходимую мне информацию.

У Вадима Ветрова такой возможности нет, поэтому мне пришлось стать пациентом Аглаи, а затем и подружиться с ней.

– И она тебя не узнала?

– Нет. Мы с ней в школе были не очень-то дружны. Более того, мы олицетворяли собой классическое сочетание «барышня и хулиган». В нашем классе были две категории учеников – дети зэков и дети вертухаев. Мой отец был зэк, и я, как ты знаешь, полностью повторил его судьбу. Ее отец был начальником колонии, а потом партийным бонзой. Я Аглаю Колокольцеву ненавидел, она меня боялась.

О-о-о, это, кстати, одно из самых сладостных моих воспоминаний детства. Она так меня боялась, что не смела глаз поднять. Думаю, что она все эти годы всячески изгоняла из памяти мое лицо, да и для человека, который не видел меня с семнадцати лет, изменился я очень сильно, ты не находишь?

– Да, ты сильно изменился, – согласилась Маша. – Но я не могу понять, зачем тебе дружить с Колокольцевой, если ты так сильно ее ненавидел?

– Говорю же, я к старости становлюсь сентиментален.

Сейчас-то я понимаю, что ничего плохого мне эта девочка и ее семья в общем-то не сделали, скорее, наоборот, но сейчас не об этом. Главная причина в том, что Аглая была лучшей подругой Иры Птицыной.

– Твоей первой женщины, которую ты любил всю жизнь?

– Почему любил? Люблю. Я люблю ее всю жизнь, ее одну. Она меня в молодости, конечно, кинула, зараза, – в его голосе прозвучали нотки искреннего восхищения. – И если уж жизнь так сложилась, что Дмитрий Зимин не может быть рядом с Ирой Птицыной, то Вадим Ветров вполне может быть рядом с Аглаей Колокольцевой.

В конце концов, у нас общее прошлое, а значит, и будущее тоже может быть общее. Надо признать, есть в этом значительная доля иронии.

– Ты, может, еще на ней и женишься? Вадим Алексеевич Ветров?

– А ты ревнуешь? – осклабился он. – Не надо, я же не ревную к тому, что ты теперь замужняя дама и ждешь ребенка.

Маша густо покраснела, теряясь, как он мог догадаться.