Последний штрих к портрету

Я, конечно, не являюсь завсегдатаем театральных постановок, но у друга пропадал билет, потому что жена уехала в командировку, он позвал меня с собой, а я почему-то согласился. Вечер был свободный, не хотелось проводить его в пустой квартире. Я решил, что не будет ничего плохого, если я в кои-то веки приобщусь к прекрасному. Мы пришли в театр, а на сцене была ты, и это было действительно прекрасно, и я к концу спектакля решил, что обязательно тебя добьюсь.

– И записался в Открытый театр?

– Ну, не стоять же мне было у служебного входа с букетами.

Я нашел в интернете все, что там про тебя было. Наткнулся на информацию об Открытом театре, обнаружил, что идет новый набор, и записался недолго думая. Но ты совсем-совсем не обращала на меня внимания, – вдруг жалобно сказал он.

– Потому что глупая была, – сообщила Катя и начала выбираться из кокона его рук и ног. – Пусти, теперь я пить хочу.

– А есть?

– А есть не хочу, я сегодня в гостях была, меня там накормили, – ответила Катя и вдруг догадалась. – Погоди, ты что, голодный?

– Если честно, то да.

Твой звонок выдернул меня из управления, откуда я как раз собирался ехать домой. И целый день ничего не ел. С общепитом у нас в стране сейчас, как ты знаешь, напряженка.

– Сейчас я что-нибудь приготовлю, – Катя вскочила на ноги и потянула с дивана лежащий там любимый халат. – Будешь есть, а потом спать. А то у тебя уставший вид. Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь, если даже по выходным работаешь?

– Редко, – признался он, с удовольствием глядя на ее ладную фигурку.

 – Только знаешь что, давай сначала спать, потом есть.

– В смысле? – не поняла Катя. – Ты хочешь спать? Перейдешь в спальню?

– В спальне, наверное, тоже хорошо, – сказал Бекетов и потянул за халат, заставив его упасть на пол. – Но пока мне и на ковре неплохо. Спать я действительно хочу, с тобой. Здесь и сейчас. А уже потом буду есть. Иди ко мне.

Катя медленно опустилась на мягко принявший ее ворс, понимая, что «Дориан», кажется, пошел на третий заход. Впрочем, она вовсе не возражала снова стать его пленницей.

В сумке, оставшейся на столике в прихожей, кажется, звонил телефон, но сейчас это было совсем не важно.

* * *Месяц назад, Москва"

"Кажется, звонил телефон, но сейчас это было совсем не важно. Сейчас вообще все не имело ни малейшего значения, кроме объявившейся в Москве старухи. Она явилась из преисподней, в этом можно было не сомневаться. Только гости из преисподней возникают из ниоткуда, из небытия, чтобы все разрушить, испортить.