Потанцуй со мною, месяц

Оно и верно, зачем нам кто-то нужен в такой момент...

У Даши в кармане пуховика пиликнул телефон.

— Нас зовут — дома уже на стол накрыли. Сестра ругается и грозится идти искать нас с собаками, если через десять минут не вернемся. Соня может, она такая, — засмеялась моя красавица и, запрокинув голову, принялась тревожно шарить по моему лицу глазами.

— Дашка, что тебя беспокоит? Спрашивай, и правда, пойдем домой, пока ты не замерзла — нам теперь надо беречься.

Подтянул ее поближе и прижался губами к виску. Зажмурился: до сих пор не верится, что внутри нее уже растет маленький человечек.

Моя красавица, конечно же, расфыркалась и принялась меня отпихивать:

— Надеюсь, ты не собираешься сдувать с меня пылинки, носить на ручках и обращаться как с тяжелобольной?

— Как с тяжелобольной — нет, все остальное — да.

Перестав отбиваться, она прижалась ко мне и пожаловалась:

— Не могу в это поверить... Ведь я на себе крест поставила, думала, у меня никогда этого не будет…. С Пашей у нас ничего не получалось ни до аварии, ни тем более после.

— С ним и не должно было ничего получиться, потому что ты моя, Даша, — рыкнул я сквозь зубы.

Она только крепче прижалась и зарылась лицом мне в грудь:

— Я иногда с ужасом думаю, что могла не поехать тогда в Абхазию. Или выбрала другую гостиницу… — она подняла на меня тревожные глаза. — Марк, как такое случилось, что ты был там, а? Ты ведь не должен был оказаться в таком месте.

Я засмеялся:

— Ты уже спрашивала меня об этом, девочка Даша. На самом деле, я почти каждый год приезжаю на недельку в Абхазию.

— Это хорошо, что тебе плевать.

Дашка улыбнулась и снова стала серьезной:

— Марк, я не хотела об этом говорить, но сейчас спрошу. Почему ты так спешно тогда уехал? Ну, когда тебе позвонили. Это было… неожиданно.

— Я давно должен был уехать.

Я помолчал.

— Сейчас буду рассказывать тебе свою страшную тайну, Даша, — я еще крепче прижал ее, чувствуя, как она напряглась.