Потанцуй со мною, месяц

Надеюсь, вы сработаетесь, — шеф натянул очки поглубже на нос и принялся копаться в стопке бумаг на краю стола.

Я села и положила перед собой сцепленные в замок руки:

— У вас нет своей команды, Марк Станиславович?

Синие глаза прищурились:

— Увы, здесь у меня нет никого. Кроме Петра Андреевича и вас, Дарья… Александровна.

— Вот, изучи и выскажи свое мнение, — шеф, наконец, нашел то, что искал и подтолкнул ко мне тоненькую папку. — Все остальные нюансы тебе объяснит Марк.

В дверь постучали, и показалась Алена:

— Петр Андреевич, простите, к вам из мэрии подъехали.

— Проводи в переговорную, Алён, сейчас подойду.

Шеф поднялся:

— Прошу меня извинить, придется вас покинуть — такого человека не попросишь прийти позже. Дарья, свои дела передай Анатолию, с сегодняшнего дня ты поступаешь в распоряжение Марка Станиславовича. Марк, кабинет тебе покажет Алена.

И пока я растерянно хватала ртом воздух, шеф пожал Марку руку, похлопал меня по плечу и вышел.

Я вскочила и, прижав папку к груди, шагнула к выходу:

— Пожалуй, тоже пойду — документы изучу у себя.

Мои пальцы на дверной ручке накрыла горячая ладонь. Ноздрей коснулся запах. Тот самый — сандал, красный перец и вереск…

Над макушкой, обдав ее теплым дыханием, от которого я застыла, словно околевшая на морозе птичка, негромко прозвучало:

— Вы поступили в мое распоряжение, Дарья Александровна. Теперь все свои действия вам придется согласовывать со мной. А я вас еще не отпускал. Вернитесь на место…

***

Марк

Она изменилась.

Сменила прическу. Стала еще красивее. Изысканная, изящная, словно белое вино из Тосканы.

И не потому, что похудела — просто перестала стесняться себя, своей женственности. Но и заледенела, будто заморозилась изнутри. Моя Даша. Как ты могла жить без меня?

Я стоял за ее напряженной, узкой спиной, накрыв ладонью дрожащие пальчики, и дурел от ее близости. Надо же, год прошел, даже больше, а меня опять ведет так, что готов разложить ее прямо тут, на столе поверх бумаг…

Ничего не поменялось.

— Вернитесь в кабинет… Дарья Александровна, — с трудом проговорил, понимая, что еще секунда и я прижмусь своим раскаленным, пульсирующим пахом к ее попке, подчеркнутой узкой юбкой. Все такой же круглой, сводящей меня с ума.

— Я не… мне надо работать, — ее голос хрипло сорвался. А я начал улыбаться: ничего не изменилось. И голос, и взгляд, которым смотрела на меня… Она не изменилась. По-прежнему моя, Даша.

— Хорошо, Дарья Александровна.