Потанцуй со мною, месяц

***

— Зачем пришла? — шелестящий голос с трудом перебил монотонное пиканье сложных аппаратов, установленных у кровати, на которой лежало пугающе маленькое тело моей подруги.

Кровать была с подъёмным механизмом и оснащена разными приспособлениями, призванными помогать пациенту, но почему-то вызывающими страх и чувство, что все очень плохо. Ведь если пациент в хорошем состоянии, то и кровать у него обычная, как у здоровых людей, правда? Без этих пугающих приспособлений для беспомощных.

— Здравствуй, Лика, — нервничая, я поставила пакет с фруктами на столик и села на стул возле кровати.

— Что тебе надо? — Лика повернула ко мне обескровленное лицо. — Порадоваться пришла?

— Лика, ты что? Что ты говоришь? — я ошарашенно уставилась на нее.

— Прикидываешься? — Лика, с которой мы дружили больше половины нашей жизни, презрительно скривила губы. В ее тусклых, каких-то мертвых глазах мелькнула лютая ненависть, возвращая им хоть немного жизни.

— Тебе нельзя нервничать, Лика, — пробормотала я, не особо понимая, о чем она говорит, и не зная, что самой сказать.

— Да ла-адно, чего тебе об этом переживать-то. Какой у тебя срок? — Лика кивнула на мой живот.

— Что?! — я недоуменно уставилась на нее.

— Какой срок беременности, тупица? — зло выплюнули бледные губы. — И когда ты успела залететь, если почти три месяца провела на юге? Это точно Пашин ребенок или нагуляла где-то, а ему лапшу навешала, что от него? А, Даша?

Я опустила голову и молчала, думая, что схожу с ума.

Лика слабо пошевелилась и, словно оставшись без сил после сказанного, бесцветным голосом проговорила:

— Как же я тебя ненавижу. Ты всегда только и делала, что все отбирала у меня.

— Лика, о чем ты? Мы ведь с тобой столько лет дружим…

Наверное, в этот момент, пытаясь осознать слова, которые произносит моя единственная подруга, я выглядела еще более жалкой, чем лежащая с капельницей в вене, бледно-зеленая, похожая на призрака Лика.

— Дружим?! — она даже привстала, тут же рухнув обратно на подушку. — Дружим… Да это ты прилипла ко мне в четвертом классе. Вцепилась, как пиявка, не оторвать. Мне самой твоя дружба ни за каким хером не сдалась, — Лика уже почти кричала.

— Ты вечно возле меня ошивалась и все мне портила. Учителя тебя любили, от одноклассников только и слышала: «Ах, Даша! Даша такая милая и добрая, так всем нравится», — передразнила Лика, гримасничая.