Последний хранитель

Димара толкнула одну из дверей, вход в кабинет матери-настоятельницы, та сидела за столом и, увидев вошедших, улыбнулась и предложила им присесть.

– Присаживайтесь, сестры, – проговорила настоятельница и продолжила: – Сестра Селесция умирает, и тебе, сестра Альва-Мари, надо принять последнее наставление от нее и «Утреннюю звезду». Ты готова? Если нет, то ты еще можешь отказаться.

Альва-Мари чуть замешкалась с ответом, но потом все-таки ответила утвердительно.

«Боги… что я делаю», – мелькнуло у нее в голове, а потом пришло какое-то безразличие.

По дороге в келью к Селесции она уже успокоилась, только где-то в глубине сознания ее душа обливалась слезами и шептала: «Прощай, Серж, прощай».

Селесция лежала вся в белом и, казалось, просто спит, но когда Альва-Мари вошла, она встрепенулась и ласково посмотрела на вошедшую.

– Проходи, милая, – еле слышно прошептала она, – присядь рядом и дай твою руку. Я вижу, у тебя появился сердечный друг, но ты все-таки решилась, – проговорила она, когда взяла руку Альва-Мари в свои.

 – Не бойся, милая, все у тебя будет хорошо, помоги мне снять «Утреннюю звезду»."

"Девушка осторожно сняла ленту с массивной восьмилучевой звездой с шеи Селесции и надела на свою, заправив артефакт в ворот платья. Она ощутила легкое покалывание в месте соприкосновения тела и «Утренней звезды», а потом по телу разлилось тепло, и стало легко и спокойно на душе.

– Ну вот, теперь ты хранитель, – прошептала старушка, – удачи тебе, милая, и позови сестер, когда выйдешь, пришло мое время исповедоваться.

И не грусти, все у тебя будет хорошо, я это вижу, а теперь иди.

И вот она опять сидит у окна и смотрит, как моросит мелкий осенний дождь, за окном слякоть, грязь и ветер, обрывающий последние листья с деревьев. После похорон сестры Селесции она уедет обратно в столицу и там при главном храме по заведенному порядку будет служить. Жить ей предстоит уединенно, раз в неделю и по праздникам раздавать милостыню сирым и убогим, вознося хвалу богам.

У нее практически нет обязанностей, но много ограничений, и самое главное – теперь только на смертном ложе она может передать «Утреннюю звезду» новому хранителю, которого выберут из сотни юношей и девушек, молодых жрецов и жриц. Как она радовалась, когда ее избрали кандидатом в хранители, а теперь она сожалеет о том, что подала заявку на отбор.