Последний хранитель

До столицы было еще три дня пути, и эти дни, по всей вероятности, будут очень напряженными и, может, даже окрашены кровью и болью. Действуют ли наши враги заодно или отдельно друг от друга, не имеет значения, от своих планов они вряд ли откажутся.

Движение наше замедлилось, но зато увеличились охранные действия, гвардейцы шастали впереди и сзади движения, прочесывали опушку леса. Наконец часа через четыре после начала движения мы достигли постоялого двора, до которого не успели доехать вчера. Решили остановиться до завтрашнего дня, отдохнуть и привести себя в порядок.

Маркиз с сестрой и внучкой заселились в комнаты, на этаже установили пост, там же поселили и раненых, ну а мне и гвардейцам предложили сеновал под навесом или ночевку в палатках.

Постоялый двор был небольшой, и поэтому готовил еду он только на аристократов и раненых, а всем остальным готовить пришлось самим, единственно, что пообещали нам, это свежий хлеб. Запылали костры, запахло готовящейся пищей, народ заметно приободрился, а что еще надо служивому – это отсутствие опасности и горячая пища.

Воины везде одинаковы ментально, не надо ничего загадывать наперед, сейчас главное – выполнить приказ и выжить, а все остальное потом. Так думал я там, в своем мире, думают точно так же и гвардейцы этого мира. После обеда народ занялся каждый своим. Кто-то правил меч, кто-то зашивал прорехи на одежде и ремонтировал снаряжение. Я решил постираться и обмыться, поэтому и пошел договариваться с хозяином постоялого двора о стирке и мыльне. Хозяин был не против, но сказал, что постирать смогут только вечером, все люди заняты. А если хочу стирать сам, то пожалуйста, воды горячей сейчас принесут, и он показал, где я это все могу делать – и постираться, и вымыться.

Я, прихватив сменную одежду, в которой сюда попал, направился в мыльню, которую использовали и прачки. Проходя мимо одного из подсобных помещений, дверь которого была закрыта неплотно, я услышал тихий разговор и узнал голос говорившего.

Это был Арум, второго голоса я не знал, а в щель ничего нельзя было разглядеть.

– Ты сейчас под любым предлогом мчишься в село и передаешь сотнику князя, что маркиз и сопровождающие остаются тут до утра. Если он скрытно ночью подойдет, то мы с тобой откроем ему ворота и калитку, а охрану напоим сон-травой. Потому что лучшего момента уже не будет.

Что еще они говорили, слышно не было, потому что понизили голос.