Последний Герой. Том 3

Он остался сидеть, ссутулившись, на краю кровати, устремив потухший, безжизненный взгляд куда-то перед собой, словно смотрел сквозь стены, пытаясь увидеть ответ на вопрос, который мучил его много лет.

* * *Мы сели с Коброй в машину. Я достал из обертки кассету и снова осторожно взял её в руки, будто боялся повредить. Старая, потёртая, с пожелтевшей наклейкой вместо названия, на которой едва различимо проступала дата: «1 июня 1997 года». От этой даты ёкнуло в груди.

— Макс, что думаешь? — негромко спросила Кобра, не отводя взгляда от моих рук.

— Да… Похоже на то, — кивнул я.

А про себя подумал, что если это то, о чём я думаю, то здесь вся моя жизнь и… смерть. Всё, ради чего я…

— Надо срочно найти видак, — наконец, выдохнул я. — И проверить, то есть — увидеть, что там записано. Прямо сейчас, прямо сегодня.

Кобра замерла рядом. Она взглянула сначала на меня, потом на кассету и произнесла:

— Это ведь не просто компромат, Макс. Это смерть Валета. С этим мы его раздавим.

— Пусть горит в аду, — зло улыбнулся я.

Кобра кивнула, напряжённо сжав губы. Она будто только сейчас до конца поняла весь вес того, что мы держали в руках, и уже гораздо серьёзнее сказала:

— Тогда действуем быстро. По объявлениям найдём старый магнитофон. Плевать — как, хоть купим, хоть украдём, но нам надо увидеть, что там на этой кассете.

— Решим сейчас, — процедил я, заводя «Ниву».

Через минуту мы уже мчались обратно к городу. Я вдавил педаль газа в пол, чувствуя, как с каждым метром нарастает нетерпение и злость.

* * *Мы решили не терять времени на поиски видика. В камере хранения вещдоков уже лет пятнадцать пылился старый японский видеомагнитофон Funai, изъятый когда-то при очередном обыске. Там же стоял тяжёлый, громоздкий телевизор с выпуклым экраном — бандура, покрытая толстым слоем серой пыли и засохшими каплями краски.

Вытащив технику из хранилища, я быстро и почти на автомате подключил видеомагнитофон к телевизору в кабинете Кобры. Руки помнили. Старые провода ещё работали, штекеры вошли в гнёзда с характерным щелчком.