Последняя тайна рейха

Потанин уже перестал делать тайну из своего присутствия и был замечен. Матильда нахмурилась, прекратила покрикивать. Фридрих косо глянул на него и поджал губы. Ему пришлось подойти к ним, хотя их компания в этот час была для него не самой приятной.

— Пан Мазовецкий? — Матильда пристально поедала его глазами. — Почему вы здесь? Вам больше нечем заняться?

— Прошу прощения, фройляйн Фогель, — учтиво сказал Потанин. — У меня возникло несколько вопросов к господину барону касательно моих обязанностей и уместности присутствия на территории замка украинской полиции.

— Я еще не видела сегодня барона, — помедлив, сказала Матильда. — Вы уверены, что он здесь? В этом крыле очень много помещений.

— Да, уверен. Мне не могло померещиться. Кстати, вы сегодня просто бесподобны, фройляйн Фогель, — заявил Олег. — Прекрасно выглядите. Вы затмеваете собой даже ту красоту, которую я вижу вокруг.

— Похоже, вы тоже собрались перещеголять самого себя, — сказала Матильда, но в ее холодных глазах мелькнуло удовлетворение. — Не надо лести, пан Мазовецкий. Красоту, представленную в этих залах, ничем невозможно затмить.

— Да, здесь великолепно. — Олег старательно изображал восхищение, смешанное с благоговением. — Аж дух захватывает, фройляйн. Признаюсь, мне не часто приходилось видеть такое великолепие.

— Вы не бывали в Эрмитаже? — осведомилась Матильда.

«Слава богу, туда не добрались ваши загребущие ручонки», — подумал Олег.

— Увы, мне не доводилось бывать в этих музеях. То, что там представлено, я видел только на открытках и в иллюстрированных изданиях. Не проведете мне экскурсию? Хотя я понимаю, что вы очень заняты.

— Экспозиция готовится к эвакуации, — насупившись, сообщил ему Фридрих. — Мы перегружены работой.

— Ладно, у нас есть десять-пятнадцать минут, — сказала Матильда, задрала курносый нос и уставилась на пыхтящих солдат.

Олегу снова стало не по себе от ее взгляда, придирчивого, очень внимательного. Она пыталась понять, что он за фрукт. А Потанин готов был пожертвовать своими нервными клетками, лишь бы получить кроху информации. Наглость — второе счастье. Возможно, именно это и подействовало на снисходительность Матильды.

Они медленно шли по залу.