Последняя тайна рейха

— Мне жаль, но то, что я скажу, вам не понравится еще больше, — заявил Шиллер. — Господин Стахнюк, которого вам не надо представлять, страдает провалами в памяти. Он никак не мог вспомнить, где видел ваше открытое, доброжелательное лицо, потом наконец-то смог это сделать и поспешил поделиться с нами своими сведениями.

— Я ничего не понимаю, — сказал Олег.

— Тернополь, Западная Украина, апрель сорок четвертого года. Части НКГБ окружили под селом Злобники группу партизан из Украинской повстанческой армии, предложили им сдаться, но те отказались, тут же попали под пулеметный огонь и побежали по оврагу.

Их осталось лишь несколько человек. На выходе из леса все они попали в плен. Их держали в сарае, два дня пытали, рассчитывая получить сведения о других отрядах. Господин Стахнюк очень плохо себя чувствовал, у него была сломана рука, все тело болело от побоев. Его допрашивали несколько офицеров из русской контрразведки. Он не сказал им ничего, а ночью ему и двум его соратникам удалось бежать. Они разобрали доски, задушили часового, растворились в лесах, соединились со своими, отходили в Западную Галицию вместе с нашими обороняющимися частями. Потом произошло много других событий, заставивших его забыть о том случае у села Злобники. Теперь он увидел знакомое лицо и вспомнил о событии годичной давности.

«Вот же конфуз!.. Как тесен мир! Кстати, по поводу того, что он ничего нам не сказал, это, мягко говоря, лукавство. Этот тип с оплывшим лицом пел как соловей в ясную погоду, сдал со всеми потрохами отряд Сидора Брынзы, окопавшийся в соседнем лесу, умолял не бить его, никому не рассказывать, что он заложил своих.

Да, побег тогда действительно был. Отряд красноармейцев, отправленный в погоню, вернулся ни с чем», — подумал Олег, сильно постарался, чтобы лицо его отразило только недоумение, и спокойно проговорил:

— И что это значит, герр штурмфюрер? Я все равно ничего не понимаю. Вы же не хотите сказать, что я и есть тот самый советский офицер, который разукрасил господина Стахнюка? Вы в своем вообще уме? Я буду жаловаться господину барону!

— Он уже поставлен в известность, — злорадно сообщил ему Шиллер.

 — Данный факт его весьма обеспокоил. Он требует все выяснить и разобраться.

— Это полная чушь! — возмутился Олег. — Я не служил в советской контрразведке и не участвовал в операциях под Тернополем! Полковник Шефер никогда не давал мне подобных поручений. Он знал, что внедриться в штат советской контрразведки практически невозможно.