Последний Герой. Том 4

— Вопросы? По поводу? — хмуро сдвинул брови Мордюков.

— Извините, Семен Алексеевич. Это я уже с ним буду разговаривать. И кстати, где мне можно будет с ним побеседовать? Чтобы нам никто не мешал?

— Можете разместиться в моём кабинете. Я позову Максима, Яровой скоро придёт.

* * *Мордюков явно направился сначала ко мне в кабинет, но там, очевидно, не нашёл. А после заглянул в кабинет Кобры. Мы с Оксаной сидели, как всегда, после планёрки, шутили, пили кофе, обсуждали планы на день.

— Прохлаждаетесь, — мрачно пробурчал начальник.

— Мы работаем, обсуждаем планы оперативных мероприятий, — невозмутимо ответила Кобра.

— У нас проверка! — поморщился Морда, глядя на часы. — Через час будут в отделе.

— Да пускай хоть запроверяются. Вы же знаете, как с ними управляться. Как бы мы ни работали, найдут до чего докопаться. Ублажать их надо, и всё.

— Да знаю я! — повысил голос шеф. — Но сейчас не тот случай. Баня, сауна, выпивка и бабы не прокатят. У них прямое указание всё тут наизнанку вывернуть.

Мордюков остановился, перестал мерить шагами кабинет, схватился за голову.

— Может, я ему что-то тоже подписывал, я уже не помню. За нарушение гостайны же меня запросто на уголовку могут натянуть. Ох, чую, надо на пенсию уходить.

— Не надо на пенсию, — сказал я. — Он уже мёртвый, вас не потянет.

— Странно, это как же он тогда против Валета пошёл… — Мордюков прищурился: — Это же вы с ним операцию затеяли по поимке Валета?

— Ну да.

— Ну да, тебе всегда почему-то везёт, Максим Сергеевич. Это, конечно, хорошо, но… Ай, хрен с вами! Я чего пришёл-то? Там тебя Сметанин допросить хочет. Через полчаса зайди ко мне в кабинет. Он там ждать будет.

И поскорее развернулся прочь, к двери, будто за ним собаки какие гнались.

— Меня? — с удивлением уточнил я. — Он же допросил.

— Что-то мутит, крутит… Аккуратнее будь, Яровой, лишнего не болтай.

— Да разберусь, товарищ полковник.

— Ох, Яровой, сколько у нас тут событий накручено, наверчено. А всё с твоим появлением. Не Новознаменск, а Чикаго какое-то, ёшки-матрёшки.

Рука Мордюкова потянулась, будто он хотел перекреститься, но потом опомнился, беззвучно плюнул, пробурчал какое-то проклятие и, махнув рукой, вышел.