Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Хозяин предложил оставить сверток и передать постояльцу, но Элейн так посмотрела на него, что тот сам отказался от этой идеи.

Элейн вообще заметила, что карнаби были во многом более чувствительными к ее суровому взгляду. Если в Лимесе к нему непременно нужно было добавить пару убедительных аргументов, то здесь, в Нортастере, достаточно было только выразительно посмотреть на собеседника. Он тушевался и искал повода скрыться с глаз.

Наконец Элейн увидела знакомую фигуру в синем мундире.

– Элейн! – воскликнул Оддин, едва узнав ее.

Он окинул взглядом ее темные волосы, а затем приветливо улыбнулся.

Элейн кивком головы позвала за собой. Села за столик у окна, передала сверток, но сразу пояснила, что явилась не из-за него.

– Прачку Ковина нашли в реке с какими-то рисунками на теле, – сообщила она. – Что тебе об этом известно?

Судя по тому, как переменились поза и лицо Оддина, знал он немало. Его брови сошлись на переносице, глаза теперь смотрели серьезно.

Оддин подтвердил подозрения Элейн: в Нортастере объявился тот самый убийца, за которым он ездил в Кападонию.

– Зачем бы ему мотаться туда-сюда? – поинтересовалась Элейн. – Он уехал отсюда, потому что на него объявили охоту, так?

Оддин кивнул.

– Отправился в Кападонию, там затерялся, ты поехал следом, не нашел его, вернулся сюда, и спустя несколько дней он тоже оказался здесь? И снова совершил убийство?

Элейн, конечно, имела мало опыта в этих делах, но ситуация казалась странной.

– У нас с этим типом долгие, так сказать, отношения… Я охочусь за ним уже больше года. Ему нравится играть со мной, это не первый раз, когда он проделывает что-то подобное.

– Хочешь сказать, он вернулся за тобой следом, нашел прачку твоего брата и убил ее, чтобы подразнить?

Оддин вздохнул.

– Все может быть.

Внутренности Элейн скрутились в тугой узел.

– Постой-ка, а то, что я с тобой приехала в дом твоей матери, а сейчас сижу здесь… не решит ли он убить и меня забавы ради?

Ее возмутила такая непредусмотрительность и даже беспечность.

– Он выбирает определенный тип жертв: светловолосая женщина двадцати пяти – тридцати лет с… – он бегло окинул ее взглядом, – с другой фигурой.

– Другой?

– Более… – ладонями он очертил в воздухе две прямые линии. – Любит очень худых.