Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Элейн почувствовала, что слишком долго стоит у входа в столовую, чтобы это можно было счесть простой заминкой, а не подслушиванием, поэтому шагнула вперед. Но Оддин ее не заметил и продолжил:

– Я прослежу, не беспокойся. Я чувствую, что она отказалась от убийства, но что у нее на уме, одному солнцу известно.

– А давай спросим ее саму, – предложила госпожа Торэм, кивая на Элейн. – Проходи, дитя мое, садись. И пока утоляешь голод, расскажи мне, что намерена делать в Нортастере.

Завтрак получался совершенно сумасшедшим.

– Я узнала, что Ковин хочет убить Магистра Света, – несмело сообщила она, поглядывая на Оддина, чтобы убедиться: госпоже Торэм можно было доверить такую информацию.

Он был совершенно спокоен, а значит, считал, что можно.

– Это я поняла, – кивнула хозяйка.

Утром она выглядела еще краше, чем вечером: прическа – локон к локону, атласное утреннее платье с рукавами из дамаска с цветочным орнаментом освежало и молодило ее.

– Что ты намерена с этим делать? – спросила госпожа Торэм.

Элейн глотнула пива, которое подали к завтраку, и ответила:

– Поймать его на этом и отправить за решетку.

Оддин недовольно бросил на стол тканую салфетку."

"– Ты тогда лучше узнай у Ковина, когда он собирается этим заняться, чтобы не пропустить, – предложил он язвительно.

– А что, лучше сделать вид, что я ничего не слышала? – возмутилась Элейн.

Он сложил руки на груди:

– А ты не думала о том, чтобы предотвратить преступление?

– Ну конечно же! – Элейн сделала вид, что восхитилась идеей. – Скажем ему, чтобы не убивал, и дело с концом.

– Если все желающие попрактиковались в остроумии, – весомо произнесла госпожа Торэм, заставив и Элейн, и Оддина виновато потупить взор, – то давайте, молодые люди, серьезно обсудим ситуацию. Я не заинтересована в том, чтобы Ковин вновь обагрил руки кровью.

Элейн поджала губы. У нее не было ни минуты, чтобы подумать об этом.

– Делать из Магистра Света наживку по меньшей мере негуманно.