Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Но за что можно было не любить кападонцев, самый миролюбивый и гостеприимный народ?

– Кападонцы убили нашего отца, – будто нехотя ответил Оддин.

Повисла тяжелая пауза.

– На самом деле, – он чуть замялся, – твой отец убил нашего отца.

Элейн, наверное, упала бы с лошади, если бы Оддин не придержал ее. Несколько мгновений она не знала, что ответить.

– Это невозможно, – прошептала она.

Хотя в душе знала, что такое могло произойти: когда отец был помоложе и война между кападонцами и карнаби была в самом разгаре, он руководил отрядом клана Мун.

Оддин подтвердил ее мысли:

– Пятнадцать лет назад, когда мне было всего двенадцать, отец ушел в военный поход. Вообще-то он не должен был, но… по его словам, близкому другу требовалась помощь. На самом деле, я думаю, он просто соскучился по хорошей резне.

Элейн вновь чуть обернулась, изумленная такими словами из уст сына, потерявшего родителя.

– Ты думаешь, Ковин стал таким в окружении любящих мамок и нянек? – фыркнул Оддин.

На время Оддин замолчал. Они неторопливо ехали по улочкам Нортастера. Вечерний воздух приятно пах прохладой и свежей зеленью. Но сердце Элейн разрывалось на сотни кусочков, и эта идиллия только раздражала, как излишне приторный запах или чересчур яркое солнце.

– Ковину было пятнадцать. Едва мы узнали, что отец погиб, и выяснили, как именно, Ковин помчался в ряды добровольцев. Выслужился быстро. Тем более тот самый «близкий друг отца» очень поспособствовал его продвижению по службе.

Элейн не хотела слышать продолжение, но Оддин решил рассказать всю историю до конца.

– Когда война закончилась, он получил задание ехать в Думну, унимать восстание, Ковин написал нам с матерью письмо об этом. Не то чтобы мы регулярно вели переписку, но ему, как он выразился, необходимо было поделиться с кем-то.

Задыхаясь от слез, что так и остались где-то внутри, Элейн, невольно ища поддержки, сжала руку Оддина.

– Прости. Я знаю, тебе, должно быть, больно это слышать, – сказал он. – Но будет честно, если ты узнаешь правду.

– Тебе тоже, наверное, паршиво, – выдавила она."

"– Если ты думаешь, что я переживал из-за смерти отца, то нет, – сухо отозвался Оддин.