Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Кто против этого, пускай поднимет руку.

До того жарко спорившие присутствующие застыли, наблюдая за реакцией друг друга.

– Нас тут всего дюжина, – сказал тогда один. – И только трое носят фамилию Мун. Ты, Элейн, никак не сможешь возродить семью, потому что даже если родишь двадцать отпрысков, все они уйдут в семью твоего мужа.

– Ай-е! – воскликнули остальные.

– Я чту традиции, Говар, – отозвалась она твердо. – Но также считаю, что иногда нужно устанавливать свои правила. Мой старший сын станет Муном.

– Ни один мужчина не согласится на такое! – возразил ей другой родственник.

– Если вы согласитесь признать меня главой клана, я решу это. У вас есть мое слово. Клянусь вам памятью отца.

Споры были долгими и жаркими. Они собирались не единожды, но Элейн раз за разом напоминала им, что до ее появления клана не было. За последние десять лет эти собрания стали первыми.

Как бы ей ни хотелось верить, что ее убедительные речи заставили всех принять решение в ее пользу, на самом деле точку поставил тот самый Конрад, Хранитель имени.

Благодарность Элейн Конраду чуть поутихла, когда после голосования и признания ее главой он в беседе с глазу на глаз заявил: ей следовало найти мужа. При этом он предложил две кандидатуры: его семнадцатилетний сын и недавно овдовевший Робер Мун.

– Считаю своим долгом как Хранителя имени настоять на том, чтобы ты выбрала мужа из Мунов. Так мы действительно сможем возродить клан.

– Но я поклялась…

Он отмахнулся.

– Я выступил за тебя, и теперь то, что ты делаешь, – и моя ответственность тоже.

Элейн обещала обдумать его слова. Чтобы у Конрада не было сомнений в серьезности ее намерений, она познакомилась с обоими кандидатами и несколько раз поужинала с каждым.

Но в душе она не чувствовала готовности связать свою жизнь ни с одним, ни с другим.