Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Она старалась делать вид, будто не замечала пристального внимания, но он так смотрел, что это становилось невозможно. И тогда, внутри дрожа от страха, вопросительно подняла брови.

– Простите, мы встречались раньше? – спросил он, отталкиваясь от высокого стула.

Элейн несколько мгновений думала, что сказать. Сомнений быть не могло: Карнаби увидел ее, когда приоткрыл глаза тогда, в номере. Но понял ли, что это был не сон? Вряд ли, иначе бы сразу вскочил и разделался, убежать она бы не успела.

– Вы были на реке, – нашлась вдруг она, – когда хотели вымыть руки.

– А-а-а, – протянул он, вспоминая встречу. – А я никак не мог сообразить, откуда так знакомо ваше лицо.

Она сдержанно кивнула.

– Прошу прощения, – продолжил он, – я услышал, вы направляетесь в Мидленд? Я еду в Хапо-Ое, это приграничный город. Могу довезти до него, а там возьмете другую повозку. Куда именно в Мидленде вы направляетесь?

Управляющий напряженно взглянул на гостя. Он не хотел оставлять молодую кападонскую прачку в компании карнаби, да еще и солдата.

Не имея ответа на последний вопрос, Элейн произнесла:

– Спасибо, но нет уж. Вы едете верхом на лошади, не могу же я ехать с вами в одном седле.

Он пожал плечами, определенно не видя в том проблемы.

– Это неприлично, – вспыхнула Элейн.

Канун одобрительно крякнул.

– Я обещаю, что не трону вас, – заверил карнаби. – Прошу прощения, забыл представиться.

Элейн закусила губу, будто бы взвешивая решение. Она взглянула на Кануна. Тот закончил протирать стол и взялся за метелку. Лицо его было хмуро. Вся затея ему явно не нравилась.

Гордо подняв подбородок, Элейн обратилась к карнаби:

– Мне надо подумать.

– Думайте и выходите во двор. Если не выйдете, как подадут лошадь, я уеду."

"– Ай-е, может, подождешь до пятницы, наши кападонские собираются на ярмарку? – неуверенно произнес управляющий, едва карнаби покинул гостиницу.

– Это только через неделю, – покачала головой Элейн. – Родственники уезжают на юг, я и так не уверена, что дождутся меня.

Канун досадливо вздохнул, а затем завернул Элейн в салфетку два куска хлеба и шило. На ее удивленный взгляд пояснил:

– Если что надумает, воткнешь ему куда надо.

Эти слова навели Элейн на мысль: когда найдут тело, то выяснится, что убитый покинул таверну с ней, Элейн.