После развода: в постели с врагом

- Ты… что ты наделал Захар? Тебя посадят? Все это из-за мести?

- Месть давно перестала иметь значение для меня. Раз уж ты обо всем узнала, Лиля… я расскажу тебе про Сашу, про Иру и про моего племяшку Игоря. Я все расскажу потом. Но поверь мне, нет никакого значения попаду я в тюрьму или нет. Я могу отсидеть любой срок, хоть всю оставшуюся жизнь и буду спокоен зная, что тебя больше не преследует ни этот ублюдок ни кошмары, ни даже воспоминания о нем. Он стерт из этой жизни.

У Лили на глазах слезы. Мокрые дорожки катятся вниз по бокам.

- Что же будет дальше?

- Позволь мне позаботиться об этом. О тебе, о нашем мальчике и о…

- Нашем? - она повторяет слово, пробует его недоверчиво.

Сложно доверять, когда столько раз предавали.

- Нашем, Лиля. Ты и Давид теперь моя семья. Все, что тебя тревожит, все, что с тобой происходит, все ваши проблемы теперь наши общие. Если ты примешь меня, если захочешь я сделаю всё. Все для вашей безопасности.

Но самое главное я уже сделал. Терпеливо объясняя ей, что при правильном построении дела и линии защиты мне ничего не угрожает.

- Не понимаю.

- Тигран умер месяц назад, Лиля. Он прекрасно срежиссировал это, так хорошо, что смог убедить всех заинтересованных лиц. Запись о его смерти есть в документах колонии, у этого мерзавца даже получено вполне законное свидетельство о смерти. Понимаешь? То что мертво умереть не может.

В палате наступила тишина, пока моя женщина осмысливала полученную информацию, а потом внезапно произнесла.

- Горин, ты сейчас мне процитировал «Игру престолов»?

Я закатил глаза и почувствовал как напряжение покидает мое тело.

- Если Тигран умер месяц назад, то кто тогда был в твоей сторожке? - задает последний вопрос Лиля.

- Не знаю. Какой-то бедолага, случайный прохожий, который забрался внутрь чтобы погреться, растопил печь и спалил дом.

- Да, бывает.

Она кивнула. Без сожаления. И на этом всё. Действительно все.

Теперь начнется наша новая, другая жизнь.

Эпилог

В печи трещал огонь. Пламя походило на живое существо, которое пытается что-то рассказать, о чем-то пожаловаться, и злится, что его никто не понимает. Раздувает рыжий бок, ширится, грозит языками и иногда замолкает, чтобы через секунду, когда тишина становилась почти приятной, снова взорваться снопом искр.