После развода: в постели с врагом

- Не терпится увидеть дядю Захара? Мне тоже.

От его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Как бывает когда видишь что-то мерзкое. Огромного паука или кровавый труп. Кстати о последнем.

- Это ты убил Любу Титову, - тихо, почти себе под нос прошептала я.

- Формально не я, - ухмыльнулся Тигран и подтолкнул меня вперед.

Дом Горина оказался пустым. Вероятно Бог впервые услышал мои молитвы. Но на этом мое везение закончилось. Когда я зашла внутрь, то первым делом кинулась к столу, но ни ножа, ни тем более пистолета там не было.

Давид несвязно замычал.

- Не кипишуй, Дава. Мамочка сама споткнулась, правда, Лиля?

Я вытерла кровь с губ, как в следующую секунду мои руки перехватили и связали крепким жгутом:

- Вот так. Всегда любил связывать, чтобы не брыкалась.

- Ты поэтому убил Любу? - Сплюнула я прямо на пол. - Чтобы она не брыкалась?

От этих слов, от этого вида, от всего, что случилось, бедный Давид вжался в стену и закрыл лицо руками.

- Это так утомительно, но еще раз повторяю. Формально, ее убил не я. Просто все случилось по моему приказу, - кивнул Исмаилов а потом отвернулся в сторону газовой горелки, чтобы вскипятить чайник. Это занятие увлекло его на целых десять минут, за которые никто из нас не сказал и слова.

- Давид ты голоден? - Спросил Тигран.

Сын коротко кивнул. Он так и продолжал молчать, будто у него забрали все слова, отняли саму возможность говорить. Дава еще плотнее сжал челюсти, отчего его губы превратились в две тонкие нитки.

- Я могу сделать ужин, - глядя на своего мальчика я думала о том, как снять веревки. Но куда там. Исмаилов хмыкнул и произнес:

- Обойдусь без бабья. Слышал, Дав? Вот так нужно держать свою жену, вот так.

И он демонстративно хлопнул ногой о дощатый пол и прокрутил носком.

- Зачем ты отдал приказ ее убить?

- Ты не уймешься, да? - Он полоснул по мне острым ненавидящим взглядом. - Ну, допустим, потому что это весело. А еще, потому что я мог оставить тебе послание. Ты же не читала мои письма. А эту весточку заметила и боялась. Ты такая трусиха, Лиля. И ничего же не поменялось. Как нибудь ты расскажешь мне, как дрожала, представляя смерть этой суки.

- Я могла не узнать ее. Я видела Любу всего раз.

- Конечно могла.