После — долго и счастливо

Я ложусь и поджимаю колени к груди. Старый добрый Ной напоминает мне о том времени, когда нам попало за то, что на воскресной службе мы кидались друг в друга виноградом. Тогда нам было по двенадцать лет.

– Думаю, это была самая бунтарская из всех наших проделок, – говорит он с легким смешком.

Под его слова я засыпаю.

– Я тебя не пущу. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы ты ее расстроил. Она уснула в первый раз за последние дни, – слышу я голос матери в коридоре."

"С кем она разговаривает? Я ведь не сплю? Приподнимаюсь на локтях, и к голове приливает кровь.

– Я здесь не для того, чтобы причинить ей вред, Кэрол. Вы уже должны были это понять.

– Ты… – пытается остановить его мать, но он ее перебивает:

– И еще. Вы уже должны были понять, что мне нет никакого дела до вашего мнения.

Дверь спальни открывается, и на пороге, оставив мою раздраженную мать за спиной, появляется человек, которого я меньше всего ожидала увидеть.

Рука Ноя лежит поперек моего тела, прижимая к кровати. Во сне он крепче обнимает меня за талию, и при виде Хардина у меня начинает саднить в горле. Его зеленые глаза горят бешенством. Он пересекает комнату и скидывает руку Ноя.

– Какого… – вздрогнув, просыпается Ной.

Когда Хардин делает еще один шаг в мою сторону, я отползаю назад по огромной кровати и ударяюсь спиной о стену. Удар такой сильный, что перехватывает дыхание, но я по-прежнему пытаюсь убежать от него.

Почему он здесь? Он не должен здесь находиться, я этого не хочу. Он столько всего натворил и не может взять и заявиться сюда, чтобы потоптаться на осколках наших отношений.

– Черт, ты в порядке? – Его рука в татуировках тянется ко мне, и я делаю первое, что приходит в мою безумную голову, – кричу.

Глава 24

Хардин

Ее крики наполняют мои уши, мою пустую грудь и легкие, пока наконец не проникают глубоко внутрь, туда, куда никто, кроме нее, не может и никогда не сможет попасть.

– Что ты здесь делаешь? – Ной вскакивает на ноги и встает между мной и маленькой кроватью, как чертов белый рыцарь, защищающий Тессу… от меня?

Она все кричит. Почему она кричит?

– Тесса, пожалуйста… – Не знаю точно, о чем прошу, но ее крики переходят в кашель, кашель – в рыдания, а рыдания – в судорожные всхлипы, которые я просто не в состоянии вынести.