После — долго и счастливо

Я благодарна ему за то, что он проделал такой долгий путь, чтобы побыть со мной, но не могу избавиться от неприятного осадка после нашего разговора. Нужно проветрить голову, и тогда я взгляну на все по-другому. Но сейчас я хочу побыть в одиночестве.

Задняя дверь скрипит, когда открывается, и я проклинаю себя, надеясь, что мать не помчится во двор, чтобы затащить меня обратно в дом. Солнце отлично поработало над толстым слоем грязи в теплице. Пол еще наполовину влажный, но мне удается найти сухой пятачок. Меньше всего хочется угробить дорогущие туфли на высоких каблуках, которые матери не по карману.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и чуть было не ударяюсь в панику, но из-за стеллажа выходит Хардин. Вокруг его ясных глаз темные круги, кожа бледная. Привычный румянец и легкий загар исчезли, уступив место нежному, призрачному цвету слоновой кости.

– Прости, не знала, что ты здесь, – торопливо извиняюсь я, делая шаг назад. – Я уже ухожу.

– Нет, все в порядке. Это же твое убежище, верно? – Он чуть заметно улыбается, но даже его крошечная улыбка кажется более искренней, чем бесчисленные фальшивые оскалы, виденные мной сегодня.

– Да, но мне все равно нужно в дом.

Я хватаюсь за ручку сетчатой двери, но он бросается вперед, чтобы помешать мне ее открыть. Как только его пальцы касаются моих, я отдергиваю руку. Из-за моей реакции он резко втягивает воздух, но, быстро придя в себя, сжимает дверную ручку, чтобы я точно не сбежала.

– Скажи, почему ты пришла сюда, – тихо требует он.

– Просто… – Я пытаюсь подобрать слова. После разговора с Зедом не хочется обсуждать мои ужасные мысли о смерти отца. – Ни из-за чего.

– Тесса, расскажи мне. – Он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я лгу, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не даст мне уйти из теплицы, пока я не скажу правду.

«Но могу ли я ему доверять?»

Я окидываю его взглядом и невольно замечаю новую рубашку. Должно быть, он купил ее специально, чтобы надеть на похороны, потому что я знаю все его рубашки и футболки, а одежда Ноя никак не могла подойти ему по размеру.

Черный рукав новой рубашки надорван у манжеты, чтобы пролез гипс.

– Тесса, – продолжает настаивать он, отвлекая меня от раздумий. Верхняя пуговица его рубашки расстегнута, воротник загнулся.

Я отступаю на шаг назад.

– Мне кажется, нам не следует этого делать.

– Этого чего? Разговаривать? Я просто хочу знать, от чего ты здесь прячешься.