Порочный отчим

Негодяй набирает разгон и резко всаживает в меня палец.

— О-х-х!

Я почти кончаю.

От одного толчка.

Боже, да я точно ненормальная!

Невозможно так зверски сильно хотеть человека и одновременно ненавидеть.

— Да-а! Обожаю твои стоны и дрожь по телу… Обожаю как ты туго меня сжимаешь, — жарко дыша мне в лицо, Руслан начинает двигаться, набирая скорость. Он трахает меня пальцем до изнеможения, до такой степени, что хочется сдохнуть от мучительных пыток.

Ведь нахал намеренно надо мной издевается! Чувствует, как сильно твердеют стеночки лона и останавливается, не позволяя кончить.

— Мечтаю опять засунуть в твою узкую дырочку свой член, — он долбит меня пальцем уже более властно и уверенно. Шипит в губы и набрасывается на них снова и снова, терзая, облизывая, трахая языком мои губы и рот как осатанелый. До свежих ранок, до привкуса крови, до ноющей боли в области губ и щёк.

— Зачем ты это д-делаешь, о-о-х...

Задыхаюсь.

— А ты не поняла? У тебя стресс, глупышка, чтобы успокоить потерпевшую, нужно хорошенько нашпиговать её кайфом.

Он ненормальный!

До дури помешанный на сексе маньяк.

Разве можно быть таким диким и голодным?

Как будто сто лет женщин не видел.

Дикарь самый настоящий.

— Я не позволю тебе кончить! Ты должна быть послушной девочкой и слушать свою маму! Усекла?

—  Нет, нет, нет. Ненавижу тебя. Ты подлец!

Смеется.

— Тогда ты не получишь оргазм и будешь мучиться.

Захлопываю рот.

На ресницах выступаю слёзы.

Шантаж значит?

Нет, он не просто монстр... он хуже монстра!

Я на грани. Если он не доведёт меня до оргазма, то я точно сойду с ума или умру от кошмарно-сладких пыток. Нервов не хватит.

Руслан Медведев — самый настоящий садист!

Он воплощение ада в теле человека. Лютый кошмар!

— Хорошо. Я согласная, — горько всхлипывая и трясясь. — Я пойду на этот чертов ужин, — слова вырываются сами по себе.

Зажимаю рот ладонью, но уже слишком поздно.

— Вот и договорились.

Всего несколько умелых движений пальцев в пылающей жаром и горячей от обильной влаги дырочке… и я получаю острый оргазм.

Прямо здесь. Посреди улицы. В проклятой тачке надменного монстра.

— Кончай хорошенько и ори, моя сладенькая! Громче кричи! Не переживай, мамка не услышит, у меня чумовая шумоизоляция.

Теперь я ненавижу себя.

Он сделал меня слабой… И в очередной раз доказала, что я — принадлежу ему. Что я — его вещь и игрушка, которой он может играть так, как ему вздумается.