Порочный отчим

Он резко тянет меня на себя и жестко целует в губы.

Нет!

Опять?!

Я пытаюсь отбиваться, вырываться.

Бесполезно.

Наглый гад лишь углубляет поцелуй, раскрывая языком мои губы и глубоко толкается им в рот.

Мгновение… я мычу, когда его ручища со шлепком обрушивается на мою левую коленку. Ползёт вверх, поднимая платье до уровня бедёр, и ныряет под трусики.

— М-м-м…

Замахиваюсь, чтобы от души врезать кулаком по бородатой роже, но мою руку ловко скручивают за спину — наглец меня обездвижил.

Медведь разозлился. Я почти его треснула! Чтобы меня наказать, он засунул язык максимально глубоко, заработал им быстрее, вкручиваясь в горло похлеще сверла и воруя мой кислород.

— Девочка готова для траха? — пальцы скользят по тонкому шёлку трусиков. Надавливают на них, проверяя на влажность. — Не зажимайся, ноги шире раздвинь, хочу проверить насколько промокли твои трусишки.

— Ни. За. Что, — задыхаясь, стону в его проклятый, дерзкий рот.

Губы опухают и болят от жёстких ласк всего за пару секунд.

— Так-с, куда я запихнул гандоны.

Он немного отстраняется, протягивая лапищу к бардачку, а я, пользуясь моментом, щедро кусаю придурка за бороду.

— Ар-р! Какая горячая ведьмочка. Ты чё, меня укусила?

Показываю козлине язык, довольная собой.

Ну хоть как-то получилось показать характер и отомстить за дикие пляски его похабного языка в моём ротике.

— Сейчас весь пыл из тебя вытрахаю. Так жёстко буду долбить пальцами, что обкончаешься сто раз подряд, за то, что посмела меня укусить, сучечка бойкая!

Он сильнее нажимает пальцем на трусики, разводя ещё шире мои бёдра, выдавливая из них влагу.

Ох, божечки, как же сладко становится…

Одно прикосновение — а меня как будто молнией шарахнуло.

Ну почему мне так хорошо?

Ненавижу утырка, но не хочу, чтобы он останавливался.

Понимаю, что нам нельзя, и я подло поступаю, предавая маму, но эта запретная, сумасшедшая страсть… сильнее всего на свете.

Как самый сильный в мире наркотик."

"Руслан вальяжно оттягивает в бок трусики и уже кружит пальцем по влажным лепесткам жаждущей дырочки.

— Ох какая! Горячая и готовая на всё! Ты течёшь, малая, сиденье мне все почти замарала росой своей сладенькой.

— Не г-говори так…

Грязно. Некрасиво. Ужасно.

— Ненавижу твои пошлые шуточки, — подскакиваю от проклятой дрожи, будто попрыгунчик, хватая губами воздух.

— Ну окей, меньше болтовни больше тра… Дела.