Порочный доктор

Разумная речь в голове закончилась, могу только громко ахать. Ахаю. Ещё и ещё. Боже, я сейчас просто улечу!

Юра затыкает меня очередным поцелуем, яростно вылизывает мой рот изнутри. Не понимаю, куда дели моего нежного спокойного мужа? Мамонт всбесился, и нечто порочное внутри меня радостно ликует.

Кончаю. Могла бы вопить во всё горло, но мне благоразумно зажали рот ладонью. Ладонь пахнет медицинским спиртом и латексом от перчаток. Уже такой родной и привычный запах. Я всё ещё дурная после оргазма, поэтому целую каждую намозоленную подушечку, пытаюсь лизнуть пальцы.

Внутрь меня выстреливает горячая струя. Юра сжимает мои ягодицы так, что синяки обеспечены, его член пульсирует и дёргается во мне, накачивая меня семенем.

Совершенно без сил, обхватываю Юру за могучую шею и так на нём и висну. Всё, меня ножки не держат, укатал, мамонтище бессовестный.

- Юр, у меня с Ярцевым вообще ничего-ничего не было, - не хочется портить шикарный момент, но он самый подходящий для расставления точек над и. Юра вздыхает, обнимает меня, водит губами по виску.

- Я знаю, кноп, ты ж не такая. Если б вдруг завертелось что у вас, ты бы мне сразу сказала, мы ведь с самого начала договорились.

Он зарывается носом в мои волосы, нюхает, словно надышаться моим запахом не может. - Я просто подумал, а вдруг правда там между вами искра какая пробежала, вернусь домой, а ты за ужином мне: ""Юра, спасибо за неплохой брак, помнишь, ты обещал меня отпустить, как найду хорошего мужика? Так вот, я нашла."" Жутко боялся это услышать, не знал, какие слова подобрать, чтобы ты со мной осталась...

- И ты из-за этого фаст-фудом на ночь желудок портил? - сердито пристукнула муженька по каменному плечу.

Схватила расслабленный после сладенького хобот и сжала, не больно, но должно быть неприятно.

- Ещё раз вякнешь про временность или фиктивность нашего брака - оторву эту детальку, ни один коллега обратно не пришьет, понял?

Видно, как-то я не так сжала. Потому что хобот сразу дёрнулся и начал крепнуть у меня в руке. Юра неразборчиво промычал нечто, что прозвучало как мольба о терпении.