Неприкаянная

Плохо зажившие рубцы тянули и дергали, головная боль, воспаленный глаз, крики трибун, сильный противник. Отбиться получилось с большим трудом. Ухаживающий за ним надсмотрщик шепнул ему, провожая на арену, что за его смерть в лапах диких котов заплачены огромные деньги. И если одного хищника он мог бы надеяться победить, то нескольких…

Прислонившись спиной к стене, он пытался перевести дух, когда они начали выскакивать на песок. Три взрослых кота и котенок. Он был обречен.

Они не кинулись сразу. Окружили и спокойно улеглись на песок. Сегодня он их добыча, и ему не уйти. Опытные, хладнокровные, настоящие охотники, и только маленькая пятнистая кошка портила эту картину. Казалось, что она не понимает происходящего. Ее ласкания к старшему этой маленькой стаи выглядели забавной игрой. Она всем своим весом пыталась оттолкнуть кота, отвлечь его внимание на себя. Отвлекала она своими действиями и зрителей. Только молодые коты продолжали пристально следить за ним, за своей добычей.

Они напали, стоило только ему дрогнуть, слабея от потери крови. Прощаясь с жизнью, Натаниэль принялся защищаться от ударов мощных лап с острыми когтями, понимая, что у него, раненого и обессиленного, истекающего кровью, шансов нет. И все-таки чудо произошло еще раз. Пятнистая кошка со смешными кисточками на ушах кинулась в бой, заставив одного, а потом и второго кота отвлечься от человека.

Пропустивший пару ударов, с разодранной рукой и боком, опускавшийся на песок Натаниэль успел увидеть не только сцепившийся в схватке орущий клубок, состоящий из кошки и двух молодых котов, но и то, как вожак ударом мощной лапы отправляет драчунов в разные стороны. Затем подхватывает котенка за шкирку и не просто уносит с арены забияку, но еще и уводит за собой остальных, подарив ему шанс выжить.

Следующие несколько дней он не раз и не два пожалел о том, что выжил.

Никто не собирался промывать его раны. Никто не интересовался, может ли он сам хотя бы пить. Его тело горело огнем, голову и глаза словно в кипяток окунали, язык не помещался во рту, горло пересохло, как русло обмелевшей реки. Душа рвалась из тела, собираясь уйти туда, где нет боли. Казалось, больнее быть уже не может… Но нет, мягкие женские руки могут принести боли больше, чем все, кто убивал его на арене.