Неприкаянная

О прибытии графской семейки он узнал и без доклада секретаря, крики его возмущенного сиятельства недвусмысленно заявляли об этом. Но приглашать всех участников конфликта в свой кабинет герцог был не намерен. И потому невозмутимый Влас получил распоряжение проводить прибывшие конфликтующие стороны в зал для совещаний. Рассаживались и успокаивались гости довольно долго. При этом никто из них не мог знать, что наблюдение за ними уже установлено и именно в этот момент Эверли очень внимательно следит за ними, оценивает, делает выводы.

Одна из стен его кабинета была одновременно и стеной зала совещания, и именно это открывало перед ним безграничные возможности.

Время шло. Явившиеся по его приглашению люди успокаивались и, подчиняясь его секретарю, занимали указанные им места. Группа людей под предводительством пожилого, но тем не менее стройного, с военной выправкой человека, одетого в дорогую одежду темных тонов с боевым, а не декоративным оружием, пристегнутым к поясу, была немногочисленной.

Его сопровождала молодая женщина неопределенных лет, одетая во все черное. Ее тело, лицо и руки были скрыты от возможного нескромного внимания глухим, под самое горло платьем, маленькой шляпкой с густой вуалью и перчатками. При всем этом ее платье было украшено дорогим черным кружевом, к поясу были пристегнуты два стилета, разрешенных в королевстве для ношения женщинами, руки сжимали опять же черный веер изысканной работы. Седые пряди, отчетливо виднеющиеся в ее волосах, подчеркивали принятый ею статус черной вдовы. Двое вооруженных людей рядом с ними явно были воинами, а молодой парнишка, боящийся поднять глаза, наверняка конюхом, посмевшим возражать графиням.

Они не спорили, не предъявляли обвинения и демонстрировали спокойствие и невозмутимость. Без возражений заняли предложенные им места. Замешкавшегося парня баронесса усадила на стул позади себя, всего лишь хлопнув веером по коленям. За все время, которое герцог уделил наблюдению именно за этой группой, никто из них не произнес ни одного слова.

Догадаться о том, что он видит именно барона Шангри, его дочь и их людей, герцогу не составило труда."

"Молчание одних с лихвой восполнили другие. Граф явился на прием при полном параде. Он сам, его жена и дочь были с ног до головы увешаны драгоценностями. Ожерелья, браслеты, кольца, заколки, гребни и даже пряжки на туфлях — все было не просто золотым, все буквально обсыпано драгоценными камнями.