Порочные сверхурочные (СИ)

Я просто выключаюсь, успев загадать напоследок проспать хотя бы пять часов и проснуться без члена в каком-нибудь отверстии.

А проснувшись, я осознаю все последствия «романтики».

Глаза я открываю, когда за окном во всю светит летнее солнце. Поднявшая меня нужда гонит в туалет.

Ну как «гонит»? Пошатываясь и морщась, я бреду по стеночке.

Блин, босс обещания выполняет, я реально еле иду. Его «ходить не сможешь» реализовано.

А в туалете выясняются и другие пикантные моменты. Попка ноет, щелка горит. Меня будто туда пчелы всю ночь кусали.

После секса с бывшим таких ощущений не было.

Да чего уж там. Там и во время секса разница феноменальная…

А это, видимо, расплата.

Почему в эротических романах про такое не пишут? Я б, может, была готова…

В зеркало смотреть вообще страшно.

Никто не сушил вчера мои волосы после душа, ну и результат в отражении соответствующий. Губы распухшие, под глазами круги.

Если прикрыть засосы на груди, я — наглядный пример того, что переработка — это плохо.

Зато сколько материала насобирала. И все за один день. Можно прямо сборник выпускать. А то и диссер защитить.

Тут же в ванной обнаруживается мое платье, пережившее вчера нелегкие времена. Натянув на себя красную тряпку, я так же по стеночке выползаю из ванной и встречаю за дверью заспанного и лохматого Соколова, подпирающего косяк.

— Корниенко, ты прирожденная обломщица, — сварливо обвиняет меня он.

— Что не так? — жалобно спрашиваю я, предчувствуя какие-то санкции.

— Ты куда намылилась?

— Домой. Но сначала я бы попила кофе… — робко прошу я.

— Сбегаешь? — прищуривает Дима.

— Ну так… Мне правда домой нужно.

Компресс поставить на перетрудившиеся места. И в кучку мысли собрать.

Потому что думать, когда Соколов рядом, все сложнее. Феромоны он, что ли, излучает. Или что-то другое.

Сейчас я никакого секса не хочу. Сыта по самую маковку.

Зато хочется прижаться к нему и лапать эти волшебные мускулы, тереться о жесткую щетину и трогать его волосы.

А он мой босс.

А я тряпка.

Посверлив меня взглядом, ДК идет на кухню, а я плетусь за ним, гипнотизируя взглядом идеальную трапецию, бережно пакуя этот образ в дальний уголок памяти.

Сонный Дима выглядит по-домашнему. Варит мне кофе, делает яичницу, добавляя мне комплексов. У меня вот не так вкусно никогда выходит. То помидоры почернеют, то соль на зубах скрипит.

И утром я не выгляжу, как модель.

Гадство.

Настроение начинает портиться.