Попытка – не пытка

– И кто из нас после этого идиот? У тебя есть шанс перекроить этот мир! Сделать его справедливее! В нем воцарится другое общество, в котором такие люди, как ты, будут сидеть в персональных лабораториях и работать на благо человечества. В глобальных, понимаешь, глобальных масштабах! А ты… Соорудил машину времени и к маме слетал, чтобы на горькую долю пожаловаться? Да ты измени эту долю-то свою!

Натаныч сел на стул и стал нервно стучать ногой по батарее:

– Долю изменить?! Некрасовскими терминами заговорила? А ты таки народ спросила, хочет ли он жить в твоем справедливом обществе?

– Во-первых, достаточно почитать, что этот народ в Интернете пишет.

А во-вторых…

– А ты думаешь, что я комментарии к новостям в Интернете не читаю? И ничего не замечаю… Да я, если хочешь знать…

Я в шоке вытаращилась на него:

– Натаныч! Ты что, заходишь в сеть с этого компьютера?!

– А что я, по-твоему, лох какой-то и к выделенной линии не подключен? – посмотрел он на меня свысока.

Мне захотелось его придушить:

– Ты ненормальный? А как же секретность? За таким людьми, как ты, всю жизнь следят! И заметь, не только органы госбезопасности, а иные структуры! А если то, чем мы занимаемся, станет кому-то известно? Ты вообще соображаешь, что тогда с тобой может случиться?

Он съежился и растерянно развел своими плетеобразными руками:

– Ну а что мне было делать? Второй комп покупать? У меня денег нет.

Да и потом, ты ведь права… Кому я нужен со своими гениальными разработками…

Я всплеснула руками:

– Бедный ты наш! Денег у него нет! А куда ты их деваешь, интересно знать? Перечисляешь в фонд жертв Третьего интернационала?

Натаныч потерял агрессивный настрой и стал громко каяться:

– Я на похороны откладываю.

Еще брату помогаю, ну тому, помнишь, который в доме престарелых живет… Да и что ты вообще такое городишь? Какие органы? Какие структуры? Обалдела там от страха в своем 1937 году? Этого ничего нет. Все! Все развалилось! Никто ни за кем не следит. Потому что никому ничего не надо. Коммерческие проекты – вот что сейчас востребовано, а я большую часть жизни разрабатывал проекты… Ну, впрочем, вот это действительно секретно…

Мы оба замолчали.

Часы сипло прокуковали одиннадцать раз. Я взяла ноутбук и собралась уходить, но Натаныч остановил меня:

– Погоди. Ты знаешь, я все время забываю, что история не изменится до тех пор, пока я не включу вторую программу. Почему-то я все мыслю категориями сорокалетней давности, когда только начал задумываться над проблемой временных парадоксов.