Попытка – не пытка

Это, конечно, иллюзия, но тогда получится, как будто ты из этого мира. Думаю, твоему другу не составит особого труда каждые десять часов на кнопку нажимать?

– Конечно, конечно… Тогда я скоро уйду. Сбегаю домой. Навру что-нибудь сыну. И сразу обратно. – Я продолжала его целовать, окончательно впав в какую-то любовную горячку, и тут вспомнила, что ничего не сказала про его царский подарок. – Ой, прости, меня. Так неудобно получилось. Я же забыла тебя поблагодарить…

– Ты о чем говоришь?

– О том, что ты мне подарил.

Он перебил меня:

– Не надо. Скажи только, это имеет какую-то ценность в твоем времени?

– Очень большую.

– Мне приятно это слышать. Теперь я могу видеться с тобой столько, сколько захочу. И не буду думать о том, что ты из-за наших встреч на грани голодной смерти. Тебе не пора?

Я посмотрела на часы.

– Еще пять минут. – Неохотно встав, я оделась и подошла к окну. – Мне сразу в этот же момент вернуться?

– Минут через пять. Я покурю пока.

– Ой, нет! – Я подбежала и села на край кровати.

Не успев договорить, я врезалась в Натаныча.

– Что ты стоишь на ковре, когда мне возвращаться нужно? – возмутилась я и резко встала. – Что за шутки такие?

– Да не кипятись ты… – Он был какой-то озабоченный и испуганный. – Мне кажется, что круг сужается. Я уверен, что пока они заняты твоим компом и пытаются взломать программы. Но когда они поймут, что это невозможно, будет беда.

– Натаныч! – Я посмотрела на себя в зеркало и, ужаснувшись, стала поправлять прическу.

– И что?

– Ничего. Он взял трубку. Сказал, он меня помнит, но заказ отдали другому переводчику… И вообще… Синяя машина пропала. Так что все хорошо!

– Это ничего не доказывает! – Он зашагал по комнате, как аист. – Только страшнее становится.

– Слушай, я не могу здесь оставаться. Меня Сталин ждет. Ты знаешь, где я там нахожусь?

– Знаю, конечно, – усмехнулся он.

Дома я обнаружила плачущую на кухне Машу, которую Глеб тщетно пытался успокоить.

– Что случилось? – спросила я, хватая со стола косметичку и лихорадочно запихивая в нее высыпавшиеся коробочки теней.

Маша разрыдалась, а Глеб развел руками:

– Мам, Маша считает, что я не смогу учиться и работать. Она раздула из этого целую проблему.