Несекретные материалы

Юлю отпустили, она взяла Риту и исчезла с ней в неизвестном направлении. Дом Никитиных конфисковать не имели права, и сейчас он сдан какой-то фирме. Эля благополучно вышла из больницы, и Александр Михайлович, выправив ей документы, пристроил девчонку учиться на парикмахера.

Феликс Михайлович Самохвалов и ряд работников правоохранительных органов отправились на зону, но уже в качестве заключенных.

Базиль вернулся в Париж. Скорей всего он провез драгоценные письма во Францию, так как продал квартиру, купил дом в предместье столицы и зажил на широкую ногу.

Однако в тот холодный ноябрьский день, возвращаясь от Оксаны домой, я, естественно, очень многого не знала. Домашние мирно сидели в гостиной. Я налетела на них как ястреб:

– Предатели!

Аркаша с Зайкой уткнулись носом в газету, делая вид, что не слышат. Маруся моментально бросилась мне на шею.

– Мусик! Александр Михайлович так просил помочь! Он говорил, что устал бороться с тенью.

– С кем?

– Ну, он объяснял так: дело страшно запутанное, искать в нем истину – все равно что пытаться обнаружить тень в темноте. Понимаешь? Тень можно увидеть на свету, а не в потемках. Черное в черном!

Я вздохнула и села к журнальному столику.

– Сейчас принесу кофе, – оживилась Зайка. Аркадий выскочил вместе с ней.

Через пару минут детки вернулись, таща огромную сумку.

– Вот, – сказала Ольга, протягивая «Голуаз», – разрешаю тебе курить в гостиной, дыми на здоровье.

– А это, – пробормотал Кешка, расстегивая баул, – лекарство от скуки, читай всласть.

И он выложил передо мной тридцать томов серии «Классика детектива». Все в роскошных кожаных переплетах с золотым тиснением.

– И грызи конфетки, – проорала Маня, протягивая огромную, килограмма на три, коробку моего любимого чернослива в шоколаде.

Я поглядела на их виноватые лица и расхохоталась. Вот хитрецы, точно знают, чем меня купить!

Через неделю праздновали свадьбу Гали и Миши.

С Мишиным нарядом пришлось повозиться.

– Зачем новый костюм? – отбивался профессор, тряся перед нами пиджаком. – Вот смотрите, я в нем кандидатскую защищал, старая добротная вещь, чудесное качество.

Кешка оглядел залоснившиеся борта и изрек:

– Костюм не коньяк, от возраста лучше не становится.