Полночная страсть

В сравнении с этим чувством ее девическая влюбленность в Джонни казалась зыбкой фантазией, которая когда-то разрушила ее жизнь. Какие новые беды принесет ей страсть к Рейнло?

— Тони, я же сказала: ступай, — повторила Касси, видя, что компаньонка не двинулась с места. — Я хочу побыть одна. Из-за вас с Беллой мне ни на минуту не удается остаться наедине с собой.

— Если бы мы оставили тебя одну, когда ты металась в лихорадке, едва ли бы ты дожила до этого дня, — не без язвительности заметила Антония.

Кассандра, надо отдать ей должное, заметно смутилась.

— Она суетится по пустякам.

— Белла любит тебя.

— Знаю. — Касси виновато покосилась на компаньонку. Ее негодование испарилось словно по волшебству. — Я так устала целыми днями лежать в постели. Честно признаться, мне хотелось бы побыть одной.

— Как пожелаешь. — Наполнив стакан свежей водой, Антония поставила его на ночной столик.

Касси порывисто схватила Антонию за руку.

— Я злобная ведьма.

Антония сжала губы, мысленно соглашаясь, затем пробормотала:

— Все мы вконец измотаны. Да и тебе самой еще нужен отдых. — Голос Антонии смягчился. — Тем более если ты собираешься вскоре танцевать ночи напролет.

— Надеюсь, так и будет. — Касси взяла стакан и глотнула воды. — О, я так чудесно проводила время! Какая жалость, что все так внезапно кончилось.

Антония неспешно подошла к открытому окну. Отсюда открывался вид на парк. Летнего домика, немого напоминания о лорде Рейнло, не было видно. Антония подняла глаза к безлунному небу, где в сгущающемся сумраке сияла одинокая вечерняя звезда. Тихая безмятежность природы пробуждала желание вдохнуть всей грудью свежий воздух, не оскверненный болезнью, нелепыми капризами и обидами.

Касси была права. Не стоит волноваться по пустякам.

— Белла найдет меня в саду, если я вдруг тебе понадоблюсь.

— Ты мне не понадобишься, — с грубоватой откровенностью откликнулась Касси. — Если что-то случится, рядом будет Белла.

Антония выскользнула из дома на террасу.

Несмотря на смертельную усталость, взволнованная, охваченная беспокойством Антония дрожала как от озноба.