Полночная страсть

Николас промолчал, но искаженное гневом лицо его разгладилось.

— Не желаю больше ничего слушать. Я ухожу. Можете поубивать друг друга, если вам так хочется. — Антония задержала сердитый взгляд на своем первом любовнике. — Джонни, я не стала бы твоей женой, даже будь ты единственным мужчиной на земле. Обладай ты хоть каплей здравого смысла, ты был бы мне благодарен за отказ.

Она обернулась к Николасу, и душившая ее ярость внезапно иссякла. Из последних сил Антония набросила на себя маску уверенности.

— Лорд Рейнло, благодарю вас за то, что вызвались сопровождать меня во время прогулки по парку.

Взметнув юбками, она стремительно зашагала прочь, оставив обоих мужчин стоять на тротуаре. В эту минуту Антония от души желала всем представителям мужской половины человечества провалиться в преисподнюю.

Глава 26

Рейнло осушил еще один бокал бренди и едва удержался, чтобы не швырнуть изящный хрусталь в погасший камин. Этот жест больше подошел бы проклятому Бентону. Николаса душила бессильная ярость.

Николас обвел невидящим взглядом библиотеку. Разве спутников и циников терзает душевная боль? Бессердечный маркиз чувствовал себя покинутым и бесконечно одиноким, в нем кипел гнев. Один лишь гнев, сдерживаемый ценой невероятных усилий, помогал ему терпеть эту пытку.

Проклятая Антония. Черт бы ее побрал. Черт, черт, черт. Но смертельная мука терзала не женщину, осветившую его жизнь быстротечным счастьем, а самовлюбленного, беспечного повесу.

Эти слова показались Николасу унизительно фальшивыми.

Приказав негодяю Бентону держаться подальше от Антонии, Рейнло вернулся в пустой дом, населенный воспоминаниями. Он надеялся, что Антония задержится до вечера, но она покинула его. Покинула навсегда. Проклятие!

Темная пустая комната, по которой весь день бродил Николас, показалась ему горьким предвестием темных пустых одиночества.

Будь проклята Антония. Неужели она не понимает, как необычайно ценен тот чувственный восторг, который им удалось выразить? Какой это редкостный дар?

Николас мучительно тосковал по ней. Его терзала жгучая боль. И никакая брань, никакие проклятия не приносили облегчения. Антония оставила его.

Великолепная таинственная леди Антония Хиллиард, единственная дочь графа Эйвсона. Когда Бентон назвал имя Антонии, она била так взволнована, что не заметила этого.