Полночная страсть

Давным-давно она сказала себе, что излечилась от страстной увлеченности красотой и романтическим очарованием Джонни. Ведь она никогда не испытывала к нему ничего другого. Да простит ей Господь ее прегрешения. Встреча с Бентоном лишь доказала ее правоту. Глядя на него, Антония не почувствовала и тени желания.

Рядом с Николасом он казался сырой глиной, еще не нашедшей своей формы.

Антония заговорила прежде, чем Джонни успел возразить:

— Я не жила в грехе все эти годы. Я нашла себе достойное вместо в почтенной семье.

Антония готова была прибегнуть к шантажу, ели это могло заставить Джонни молчать. Однако, напившись, Бентон становился на редкость словоохотливым. Его разговор с Николасом в таверне ясно показывал, что за минувшие десять лет он ничуть не изменился.

— Я хочу, чтобы ты дал мне слово джентльмена, что никогда никому не расскажешь о нашей встрече.

Лицо Джонни недовольно вытянулось. Он перевел обиженный взгляд с Антонии на Николаса.

— И ты ждешь, что, встретив тебя в этот час в обществе такого человека, как Рейнло, с его репутацией первейшего волокиты, я поверю, будто ты не его любовница? Ради Бога, Антония, ты выглядишь так, словно только что вылезла из его постели. Имей в виду, теперь я не тот неоперившийся юнец, каким был когда-то, моя дорогая."

"— Я оборву вам уши, негодяй, если вы не проявите должной почтительности к этой леди, — прорычал Николас, выступая вперед.

Он встал так близко к Антонии, что ей показалось, будто над ней нависла гора.

— Вы уверяете, что не увлечены этой дамой, а между тем держитесь как собственник, — огрызнулся Джонни.

Это было самое смелое высказывание, на которое он отважился, если не считать безрассудного предложения, сделанного женщине после десяти лет разлуки.

— Совершенно верно.

Николас отстранился от Антонии и угрожающе шагнул к Бентону.

— Прекратите, вы оба!

Антония вдруг почувствовала, что сыта по горло этой сценой.

— Я не потерплю, чтобы вы сцепились, как пара собак, грызущихся из-за кости. Это оскорбительно.

Мужчины ошеломленно уставились на нее. На их лицах читалось изумление, словно ломовая лошадь вдруг поднялась, чтобы выступить с речью в палате общин.

— Антония? — в замешательстве проговорил Джонни.