Полночная страсть

Недоверие боролось в душе Рейнло с подозрением, что таинственный любовник Антонии не кто иной, как этот опечаленный хлюст.

Много ли найдется женщин с глазами столь необычного цвета, которые так точно описал проклятый Бентон, будь он неладен? С удивительными голубыми глазами и волосами, подобными лунному сиянию? Бентон не мог бы описать Антонию точнее, даже если бы она стояла перед ним во всем блеске своей красоты.

Нет, это какая-то нелепость. Антония Смит завладела его мыслями и внушила ему безумные фантазии.

Но Рейнло по-прежнему одолевали сомнения. Погибшей возлюбленной Бентона было бы сейчас двадцать семь, как и Антонии. Возможно, страхом перед скандалом объяснялся нелепый маскарад мисс Смит: безобразные отрепья и уродливые очки, маска жалкой компаньонки, под которой всякий имеющий глаза узнал бы женщину, в чьих жилах течет голубая кровь.

Не в этом ли причина необычного отношения к ней в доме Демарестов? Такая роскошная спальня могла бы принадлежать знатной аристократке.

Антония — любовница Бентона? Рейнло не мог в это поверить. Он отказывался этому верить. Жалкий червь Бентон не стоил ее мизинца.

Джонни прерывисто перевел дыхание, а затем, к отвращению Рейнло, уронил голову на стол и разразился театральными рыданиями. Подбежавшая служанка попыталась его успокоить, но Бентон остался безутешен.

Рейнло бросил сердитый взгляд на вздрагивающие плечи недоумка, пытаясь осмыслить только что услышанное. Могла ли Антония быть потерянной возлюбленной Бентона?

Разумеется, нет. Ведь Бентон упомянул о брате, а у Антонии нет семьи. В конце концов, в Англии есть и другие женщины, способные оставить глубокую незаживающую рану в сердце мужчины. Другие высокие женщины с белокурыми волосами и небесно-голубыми глазами.

Силясь усмирить разгулявшееся воображение, Рейнло перевел взгляд с рыдающего Бентона на блюдо с остывшими остатками еды.

Антония, которую он знал, презрительно отвергла бы самонадеянного тщеславного фата Бентона. Она слишком проницательна и умна, слишком подозрительна. Вдобавок Антония не жаловала человеческую породу, во всяком случае, мужскую половину.