Полночная страсть

Возмущенно фыркнув, Рейнло оттолкнул наполовину полную тарелку.

Жалкий хлюст все бормотал себе под нос:"

"— Я приехал в тот угрюмый дом в Нортумберленде и спросил о ней. Меня принял ее брат, хотя я этого не заслуживал. Ее отец погнался бы за мной с ружьем. Когда я заговорил о женитьбе, брат ответил, что моя любимая умерла вскоре после нашей последней встречи.

Бентон вскинул голову. В глазах его читалась такая тоска, что вконец потерявший терпение Рейнло не смог заставить себя подняться и уйти, хотя ему страстно этого хотелось.

Он силился придумать, как прервать нескончаемый поток откровений Бентона, но усталость и неразбериха в собственной бурной жизни заставили его промолчать.

Бентон продолжил срывающимся голосом, полным страдания:

— Как могло случиться, что моя дорогая возлюбленная вот уже десять лет как мертва, а я даже не знал об этом? Как я мог наслаждаться мирной жизнью вдали от нее, после того как совершил такую вопиющую подлость?

Рейнло невольно содрогнулся, когда захмелевший от бренди Бентон упомянул о «вопиющей подлости».

Неужели этот фигляр не способен говорить как обычный человек, без нелепой театральности?

— Приободритесь, старина, — проворчал Николас.

Рот Бентона скривился, голова поникла. Похоже, Джонни боролся со слезами.

— Вы не понимаете. Только тот, кто сам когда-то любил, как я, способен меня понять.

— Это верно.

Бентон был слишком сокрушен, чтобы заметить у собеседника отсутствие интереса.

— Грешем, если бы вы только ее видели! Ей исполнилось семнадцать, когда мы встретились, и ни одна женщина не могла сравниться с ней.

Высокая, с дивными светло-пепельными волосами; глаза голубые, словно небо на рассвете; нежная кожа, губы — как лепестки розы, а ее фигуре позавидовала бы сама Венера. Ее чудесный низкий голос напоминал пение виолончели. Она была умной и тонкой. Храброй и гордой. Держалась в седле как амазонка. Она подарила мне свою любовь, пожертвовала всем ради меня, а я предал ее, обманул.

«Не может быть…»

Рейнло потрясенно застыл.

Тело его налилось свинцовой тяжестью, к горлу подступила тошнота. Описание казалось знакомым до дрожи.

Должно быть, он ошибся. Всему виной его одержимость Антонией Смит. Бентон никак не мог говорить о ней. Подобных совпадений не бывает.

Вдобавок девица, до которой лил слезы Джонни, вот уже десять лет как мертва.

«И все же…»

Пусть это казалось невозможным, но… Антония не была девственницей, когда Рейнло овладел ею. По крайней мере, один мужчина уже обладал ею.