Полночная страсть

— Пожалуй, мне тоже пора покинуть этот дом, — сказал он."

"Давно пора. Моркомб еще не вполне оправился от болезни, но накануне уже приступил к своим обязанностям. Камердинер мог бы сопровождать багаж, тогда как он сам отправится верхом, чтобы быстрее добраться до Лондона. Вначале, конечно, он попытается настигнуть беглянок в столице, а уж портом подумает, как захватить их в Сомерсете.

Желая как можно скорее заполучить добычу, Рейнло бросился вон из кухни и, захваченный азартом погони, направился в свою спальню. Сердце его бешено колотилось.

Если Антония думала, что ее поспешное бегство обескуражит его, ее ожидал неприятный сюрприз.

Глава 14

Бормоча проклятия, Рейнло спешился возле богатого постоялого двора. Теплый солнечный день сменился холодной грозовой ночью. Казалось, стоит февраль, а не май. Николас с горечью вспомнил о своей несбывшейся мечте искупаться в озере вместе с Антонией.

Он хмуро передал поводья дрожащему от холода лакею и вошел в трактир, зябко потирая руки. Рейнло пустился в путь из чистого упрямства.

Как ни прискорбно, Рейнло не прислушивался к доводам рассудка.

Он мчался, не зная отдыха, не останавливаясь даже на миг, пока наконец холод, голод и сострадание к загнанной лошади привели его на постоялый двор.

Трактир оказался полупустым. Час был поздний, и ненастная ночь заставила жителей ближайшей деревни разбрестись по домам. Лишь отчаянные безумцы вроде Рейнло путешествовали в такую погоду.

Опустившись на скамью возле очага, маркиз заказал говядину с картофелем и кружку эля. По счастью, остальные посетители не обратили на него внимания. Впрочем, пышнотелая трактирная служанка бросала на него зазывные взгляды, но Рейнло сделал вид, что не замечает ее заигрываний.

Эль принесли почти сразу. Сделав щедрый глоток, Рейнло привалился спиной к темной, обшитой деревом стене. Мысли его тотчас вернулись к Антонии, хотя он дорого дал бы, чтобы забыть о ней.

Как она могла сбежать после минувшей ночи? Ведь она так же, как и он сам, сгорала от желания, ее тянуло к нему. Вот только для Николаса их близость стала началом, а для нее завершением.