Полет Стрижа

Мать Нади, на удивление высокая и стройная женщина, пригласила священника, и тот долго ходил вокруг гроба с кадилом, заунывно выпевая слова непонятных молитв. Народу собралось немало, большей частью женщины. Многие откровенно плакали, особенно когда мать Нади взяла на руки внучку и подошла с ней проститься с непутевой дочерью. В толпе Стриж увидел и Веру. Она была одета во все черное, на голове — маленькая шляпка с вуалью, прикрывающей глаза. Это показалось Стрижу несколько театральным.

Когда опустили гроб и начали бросать на его крышку землю, Вера, совершив ритуал, отошла чуть в сторонку от толпы.

— Вера.

Она обернулась и, увидев его, неожиданно сильно вздрогнула.

— Ты чего? — удивился он.

— Напугал.

— Простилась?

— Да, — тихо ответила она и спросила. — А ты?

Стриж отрицательно покачал головой.

— Не могу. Больно.

Они помолчали, потом он спросил:

— Дочку что, мать заберет?

— Да. Продаст квартиру и уедет.

— Вера, ты последняя ее видела живой, — начал разговор о главном Анатолий, — ей при тебе никто не звонил? Никаких фамилий она не называла?

Вера отрицательно покачала головой. Она стояла боком к нему, глаза скрыты под вуалью, и Стриж видел только безупречный рисунок губ и подбородка.

— У нее на журнальном столике лежала записная книжка, ты не видела ее?

— Не помню. Она ждала тебя.

— Я знаю. Я опоздал совсем ненамного. Припомни, о чем вы говорили, это может оказаться важным.

— Мы говорили о моей свадьбе, — все так же негромко, каким-то бесцветным голосом ответила Вера.

— Ты выходишь замуж? — удивился Стриж.

— Да.

— И кто он?

— Один бизнесмен, не местный. В тот день я забрала свою кассету, помнишь, шварцевскую?

Между тем печальное таинство закончилось, народ потихоньку потянулся к выходу с кладбища.

— Я пойду, — не то спросила, не то просто сказала Вера.

— Хорошо, иди, — вздохнул Стриж. — Счастья тебе, — уже вслед пожелал он.

Вера обернулась, приподняла вуаль, словно хотела что-то сказать, но затем передумала, резко развернулась и ушла.

""Может, и правильно делает, что торопится выйти замуж, — думал он, неторопливо шагая к выходу. — Годы идут, а женская красота — самая ненадежная валюта"".