Полет Стрижа

А ты не припомнишь, скольких ты уже на тот свет сам отправил? — осадил его Стриж.

Илья смущенно почесал затылок. А Стриж продолжал:

— Серега вот про лопату другую историю напомнил мне. В зоне я подружился с одним человеком, высокий такой, худощавый, в очках с толстыми линзами. Урки еще над ним издевались, заставят полы мыть, а очки отнимут. В казарме полутьма, окошки маленькие, пара лампочек на весь барак, да и то ватт по сорок. Вот он и тычется головой в койки, они ржут. Потом смотрю, книжку толстую читает, историка Ключевского.

Я попросил посмотреть, разговорились. Оказалось, школьный учитель, жена, двое детей. Работали всей семьей на даче, пололи свои грядки, а тут подвалили трое молодых пьяных подонков, покуражиться им захотелось. Стали задираться, потом просто его избили. Совсем в раж вошли, жену решили изнасиловать, это на глазах детей, представляешь? Народу на дачах было полно, воскресенье, а тут как вымерли все. Ну он не выдержал, за лопату, одного сразу, а другой через неделю умер в больнице.

Стриж тут замолчал, о чем-то задумавшись.

— Ну и что дальше? — спросил Сергей."

"— Дальше? Суд решил, что мужик превысил пределы самообороны. Дали семь лет. Третий из подонков, тот что в живых остался, хохотал, говорят, в зале суда, пальцем на него показывал. На эту сволочь даже дело не завели, как свидетель проходил. Протолкнул я того мужичка в библиотекари, все полегче стало. А через полгода меня перевели в другую зону. Потом уж, гораздо позже узнал я, не выдержал он, повесился.

И надо же — спустя неделю прислали в зону письмо — дело пересмотрели, приговор отменен. А человека-то уже нет.

Он снова замолк, все решили, что это конец истории, но Стриж продолжил свой рассказ.

— Я как поехал поступать в физкультурный, то вспомнил, что он из этого города. А ехал — денег много взял, на все был готов, и взятку бы дал. Но ничего, так все устроилось. До поезда время еще было, решил зайти домой к нему, семью проведать. Адрес еще такой простой, я на всю жизнь запомнил: улица Ленина, дом один, квартира один.

Звоню, открывает девчушка лет восьми, худенькая, маленькая. Вошел в квартиру, радостный такой, балбес. А потом как увидел глаза его жены, с меня вся радость и слезла, как старая кожа. На стене портрет его большой, цветочки полевые в стаканчике. Посмотрел по сторонам, обстановка не ахти, да и одеты не так, чтобы модно. Она меня расспрашивает, как жил он там, как его здоровье, не подводило? А сама все мнется как-то.