Полет Стрижа

Стоя на крыше дома, Пежо до слез смеялся, показывая пальцем вниз, где лежало на земле окровавленное тело. А вскоре, через год, он первый раз сел, неудачно нырнув в одну из чужих форточек.

Сейчас перед Винтером лежал не просто труп особо опасного преступника Александра Шнейдермана. С этим человеком умерла и большая часть детства Винтера, самая темная и страшная его часть.

16

На набережной аники-воины устроились возле башни, в небольшом кафе под цветастым тентом. Илья, с наслаждением поглощавший огромную порцию мороженого, с удивлением посматривал на друзей.

Настроение у всех троих было явно подавленное. Первая кровь, пролитая ими, сильно подействовала на каждого, причем по-своему. Стрижу, после того, как прошел первоначальный мандраж, снова подумалось, что он зря втянул друзей во всю эту историю. Прошлой весной, да и раньше, два года назад, все было иначе. Может быть, немножко больше каждый из них стал ценить жизнь, может, просто другая ситуация. Одно дело, если врага видишь далеко, на мушке прицела, и совсем по-другому воспринимается общение со смертью вот так, лицом к лицу.

Сергей, вроде бы дремавший, откинувшись на спинку пластмассового сиденья, вдруг неожиданно выругался и открыл глаза.

— Ты чего, Серега? — удивился Илья.

— Не могу. Глаза закрою, и снова возникает эта дурацкая лопата. Лезвие блестит и опускается, как в замедленной съемке.

— Перепугался? — сочувственно спросил Стриж.

— Да нет. Даже сейчас страха нет. Просто глаза закрою и вижу. Как после рыбалки, уже домой придешь, спать ляжешь, а поплавок все перед глазами прыгает, и круги по воде.

— Да, странное какое-то чувство, — поддержал его Андрей. — Бугай этот врача зарезал и даже не ойкнул, нас бы всех там запросто положил лопатой, а все равно… Какое-то отвращение.

— Может, лучше было бы сдать его в милицию? — спросил Илья. — По закону бы их судили, все равно от вышки бы не отвертелись.

— Да нет, Илья, — отрицательно покачал головой Андрей. — Ну, взяли бы их, и что? Пежо умер у нас на глазах, а парень с лопатой вряд ли что знал, к тому же сколько пришлось бы с ним возиться.

Так что Винтер, конечно, прав. Ты не забывай, мы выигрываем главное — время. Да, Толян? — обратился он к Стрижу.

Тот пожал плечами.

— Я знаю одно: зря я вас во все это втянул. А насчет законов, они сейчас очень странные. И не таких прощают.

— Надо всех тех, кто убивает, автоматически приговаривать к расстрелу, — с жаром бросился в бой Илья.

— Умный ты больно.