#НенавистьЛюбовь

Столько, сколько живет Вселенная, и даже больше.

– Ты должна была поклясться! – возмутился Даня.

– Ладно-ладно, клянусь. Клянусь, что моя любовь будет вечной, как и Вселенная.

– А если она не будет вечной? – со скепсисом в голосе спросил Даня. – Знаешь, есть много теорий относительно того, каким будет сценарий развития Вселенной. Она может сжаться и схлопнуться, ее может постичь тепловая смерть, может наступить конец времени, произойти «Большой отскок» или «Большой разрыв»…

– Матвеев, не беси меня! – перебила его я.

– Клянусь, – отозвался он. – Ты будешь моей всегда. Что бы ни произошло. И я буду любить тебя больше….

– Больше чего? – спросила я, не понимая, почему он взял эту паузу.

– Больше всего, о чем или ком ты подумаешь.

И он коснулся моих губ своими губами, чтобы скрепить клятву поцелуем.

Этой ночью было не так много звезд, как тогда, на лесной поляне, но нам хватало тех звезд, что сияли в наших сердцах.

Если Вселенная начала свою историю из маленькой точки с бесконечной плотностью, которая вдруг начала расширяться, не означает ли это, что расширяться она тоже будет бесконечно?

Возможно, ускоряющееся расширение Вселенной будет вечным процессом.

Как и наша любовь.

Эпилог 1

В классе было светло – из каждого окна лился солнечный свет и, заливая пространство прозрачным золотом, падал на пол, парты и стулья. За эти годы, пока нас не было в школе, все изменилось, стало другим – от цвета стен и новой доски до мелочей вроде штор, плакатов и горшков с цветами; но при этом внутри сохранялось чувство, что все это безумно знакомо.

Я стояла в дверях и рассматривая кабинет.

Там, вокруг учительского стола, мы с Даней гонялись друг за другом, вечно крича что-то обидное и доводя друг друга до белого каления. У него были забавные вихры и горящие глаза.

Вот тут, у последнего подоконника, мы с Ленкой и девчонками собирались, шептались, делились тайнами и втайне от учителей щелкали семечки, потому что в школе это делать запрещали.

А вот за той партой я сидела. И Даня то и дело пулялся в меня бумажными шариками.

На мгновение мне даже показалось, что я слышу наши детские голоса, смех и крики, и улыбнулась. Хорошее было время. Мы были такими глупыми и наивными, гордыми и безрассудными, но сердца наши оставались светлыми.