Покоренная графом

Маленькое тельце малыша казалось очень мягким – и одновременно крепким. И от него замечательно пахло, во всяком случае – в данную минуту.

Джейн посмотрела на него с некоторой настороженностью. А он в ответ широко ей улыбнулся, а потом начал жевать ее платье. Теперь на платье будет большое мокрое пятно, но это не имело значение. Ведь ее никто не видит, кроме Кэт и малыша Уильяма.

Похоже, платья оказалось недостаточно, и малыш перебрался к ее шее – в точности как Кристофер в Чентон-Мэноре, когда она сидела у поля рядом с Алексом.

"Тогда она очень нервничала, но Алекс ее успокоил. Он прекрасно управлялся с детьми.

Кэт наконец выпрямилась и засмеялась.

– Похоже, Уилс проголодался. – Она взглянула на часы. – Да, точно по расписанию. Маленький дьяволенок ест каждые два часа, но зато уже лучше спит ночью. – Она села и как ни в чем не бывало расстегнула платье. – Давай его сюда.

Джейн протянула ей малыша, и тот, издав ликующий писк, потянулся к соску матери. Причем одна маленькая ручонка с растопыренными пальчиками лежала на груди Кэт и время от времени поглаживала ее.

О боже! Джейн охватила такая ужасная тоска, что даже дышать стало трудно. И ей вдруг вспомнилась их с Алексом ночь. О, какое же это было блаженство…

– Так ты его что, не пеленаешь? – Джейн ничего не знала о младенцах, но те, которых ей доводилось видеть, обычно были с пеленками.

Кэт засмеялась.

– Нет. Он плачет, если не может вытащить ручки. Ему нравится их сосать.

Должно быть, Уилс почувствовал взгляд Джейн, потому что на мгновение перестал сосать грудь матери и улыбнулся.

«Если бы мы только сделали тогда ребенка…» – подумала Джейн. Хотя, с другой стороны… Ведь жизнью Кэт теперь распоряжался этот маленький тиран, и не могло быть и речи о том, чтобы надолго его оставить, потому что мать являлась для него источником питания.

Но сейчас, когда она смотрела на этого прекрасного малыша, подобные неудобства не имели значения.

Но имелось и еще одно объяснение… Возможно, чувственная привлекательность супружеских отношений преодолевала сомнения даже самых разумных женщин.