Покоренная графом

В замке не было никого, кроме слуг, но все они сейчас где-то праздновали окончание проклятия, так что ему с Джейн никто не помешает – разве только Поппи.

С другой же стороны, если об этом заговорить, возникнет определенная неловкость. Они ведь действительно тут одни и будут вынуждены жить под одной крышей до тех пор, пока мисс Уилкинсон не сможет вернуться в Дом старых дев. Может быть, отложить разговор?..

Нет, стоит. А если возникнет неловкость, то он сможет перебраться в гостиницу. Или же… Ведь замок-то очень большой, так что они смогут прожить тут короткое время, даже не встречаясь друг с другом.

– Я надеюсь, что Рейчел права, – пробормотал граф и взглянул на Поппи. – Что, не выдержала плача юного Уильяма? – Он вздохнул. – Я тебя не виню. Для такого крохотного создания легкие у него великолепные.

Кошка, однако же, не обращала на него ни малейшего внимания.

– Что, Поппи, одобряешь?

Кошка наконец-то соизволила на него взглянуть.

– Знаешь, тебе повезло, что ты не бывала тут до того, как Маркус женился. Уверяю тебя, герцогиня совершила чудо: избавилась от всей неудобной и уродливой древней мебели и заменила ее вещами, которые не служат орудиями пыток."

"Но портрет третьего герцога – он первый про́клятый – она сохранила.

Алекс подошел к нему поближе, чтобы хорошенько рассмотреть этого парня в старомодном наряде.

– Поппи, как ты думаешь, он знает, что проклятие разрушено?

Кошка ничего на это не ответила, но если бы вдруг высказала свое мнение, Алекс бы понял, что уже выпил куда больше, чем следовало.

Он посмотрел на часы. Где же Джейн?

От известия о рождении мальчика у всех в замке голова пошла кругом. Когда Алекс сообщил об этом мистеру Эммету, дворецкому Маркуса, старик крепко обнял его и разрыдался ему в плечо, промочив сюртук насквозь.

Затем новость разлетелась по всему замку и, наверное, по всему поместью. Все хотели узнать подробности и заставляли Алекса снова и снова подтверждать: мол, да, так и есть, он действительно видел младенца и герцога в одной и той же комнате в одно и то же время, и оба они дышали. Одна из горничных заволновалась, не умер ли настоящий сын герцога и не подсунул ли кто вместо него другого ребенка.