Покорение Огня

Зато в остальном это была воплощенная невозмутимость! Он читал мою объяснительную с таким лицом, будто перед ним математический расчет очередного заклинания. И только если очень хорошо приглядеться, можно было заметить – уголки мужественных губ дрожат.

– В идеале, образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание, должен продержаться ровно до момента встречи заклинания с выбранным объектом, – продолжал вещать Ресток. – Но так бывает далеко не всегда. Здесь все в большей степени зависит от силы атакующего. Чем сильнее маг, тем дольше держится образ.

Все. Ресток закончил, и аудиторию затопила тишина. Но Глун внимания не обратил, по-прежнему читал, и что-то подсказывало – уже не по первому разу. Он очнулся лишь тогда, когда вызванный для «допроса» студент кашлянул и окликнул:

– Профессор?

Эмиль не вздрогнул, нет. Он просто оторвал взгляд от листка, глянул на Рестока и чуть нахмурился.

Спустя еще минуту в гробовой тишине лекционного зала прозвучало:

– Извините, Ресток.

С этими словами, Эмиль снова уткнулся в «объяснительную», а парень замер в растерянности. Реакция огневика была закономерной – уж где-где, а на занятиях, которые вел Глун, подобного никогда не случалось.

– Ну же, Ресток, – не отрывая взгляда от листка, поторопил декан.

Парень кашлянул и начал повторять.

– Наведенные удары – это удары с конкретно заданной конечной целью.

Все. Слушать Рестока я больше не могла. Просто сидела и смотрела на Эмиля, который точно уже не читал, а перечитывал. Уголки его губ действительно дрожали, а в глазах таилось нечто непонятное, но безумно притягательное.

– Пульсар с наведенным ударом движется по прямой лишь в том случае, если цель статична и преград между ней и пульсаром нет, – вещал парень, но до меня долетали лишь обрывки фраз…

Во всех остальных случаях происходит…

Движение по траектории…

Образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание…

Сложность заклинания и…

Когда сокурсник договорил, а в аудитории снова воцарилась тишина, лорд Глун аккуратно сложил листок вчетверо и убрал его в одну из двух папок, с которыми обычно являлся на занятия.

– Дарья Андреевна, а вы неплохо пишете, – совершенно обыденным, предельно ровным тоном сказал он.