Похищенная

Инга не успела даже вздохнуть, как он оказался так близко, что жар его тела, ощущавшийся даже сквозь все слои одежды, окутал ее.

Сознательно или случайно, но он встал так близко, что его грудь на секунду коснулась ее спины. Инга почувствовала, как его руки снимают с нее капюшон, и горячее дыхание тарианца опалило макушку девушки."

"— Я уже говорил, в моем личном секторе ты можешь свободно передвигаться и не бояться чужого внимания.

Он помог ей сесть в кресло, показал, как пользоваться приборами по тарианскому обычаю.

— Но зачем ты заставил меня это надеть?

— Хотел посмотреть, будешь ли ты так же хороша в схети и асхане, как я себе представлял.

— Что?! — она едва не подпрыгнула, услышав такое. — Так это что, тебе просто так захотелось?

— Не совсем. Сегодня у нас будет гость.

— Гость? Но почему стол накрыт только на одного? Разве ты и твой гость есть не будете?

— Мы питаемся немного иначе.

В его голосе ей послышались нотки сожаления, но Инга решила, что ошиблась. О чем ему сожалеть?

— Тарианцы? — переспросила она.

— Нет, амоны. Мы давно научились поглощать энергию из окружающего пространства. Единственное, что мы еще позволяем себе — это напитки. Иногда появляется желание насладиться вкусом и запахом.

— А эта энергия… Откуда вы берете ее?

Ей показалось, что он посмотрел на нее серьезным и долгим взглядом.

— Везде, — произнес он бесстрастно. — Вы, люди, называете ее жизненной силой.

Глава 15

Странный щелчок заставил Ингу отвлечься от своих мыслей. Она взглянула на Алларда. Тот смотрел на свое правое запястье так, будто там у него были часы.

— А вот и наш гость, — пробормотал он. Потом поднял голову и добавил: — Опусти асхан.

Инга надулась, но перечить не стала. Слишком уж безапелляционно прозвучали эти слова.

Едва она успела прикрыть лицо, как пространство разрезал зеленоватый луч, шедший от широкого браслета на запястье тарианца, того самого, что Инга поначалу приняла за часы.

Незнакомец, кем бы он ни был, сидел в глубоком кресле странной конфигурации. Его фигуру скрывали складки плаща-сартра, а голову покрывал глубокий капюшон.