Похищенная

Он хотел, чтобы она сама догадалась и сама призналась в этой зависимости.

Теперь они с Аллардом единое целое, и как бы ей не хотелось об этом забыть, обстоятельства не позволят.

* * *В покои принца ее внесли на руках.

Инга почувствовала спиной прохладную и гладкую поверхность, на которую ее уложили. Но веки казались такими тяжелыми, что она не захотела открывать глаза. И даже не вздрогнула, почувствовав легкое прикосновение чьих-то пальцев к своей щеке.

— Наконец-с-с-с-то, — раздался над ухом обжигающий шепот, полный скрытого нетерпения.

Чужие пальцы жадно обхватили ее лицо, сдавили подбородок, причиняя легкий дискомфорт. Они чуть дрожали, и затуманенное сознание девушки вяло отметило этот факт.

Пальцы сжались сильнее, вынуждая Ингу приоткрыть рот, и тут же один из них, обтянутый кожей перчатки, проник между ее расслабленных губ. Она невольно сглотнула, почувствовав на языке необычный привкус.

— Какая влажная и горячая, — словно сквозь вату донеслось до ее сознания отрывистое бормотание принца.

Вопрос был риторическим, принц вовсе не ждал, что она ответит.

А потом его пальцы устремились в глубину ее рта.

Они были ледяными, будто сосульки. Их обжигающий холод чувствовался даже через особую ткань перчаток, которые носили все амоны.

Онезис сделал несколько поступательных движений, будто имитируя половой акт, а потом убрал руку. Инга услышала, как он шумно втянул в себя воздух, и невольно приоткрыла глаза.

Сначала перед затуманенным взором возник потолок. Высокий, изукрашенный непонятными символами, которые словно светились.

Инга попыталась сфокусировать взгляд, но тут же обзор ей закрыло темное нечто. Пришлось напрячь сознание, чтобы понять, что это Онезис в своем неизменном сартре и темной маске амона.

Принц стоял, возвышаясь над девушкой, и разглядывая собственные пальцы, блестевшие от влаги. Вот он поднес их к лицу, скрытому маской, и еще раз глубоко вдохнул.

— Прекрасно… Великолепно… — пробормотал он, нагибаясь над ней. — Я говорил тебе, что ты необыкновенное сокровище? Твои эмоции похожи на бурящий поток, пронизанный тысячью красок и полутонов. И каждый тон имеет собственное звучание. Но смерть это сильнейшая эмоция, которую только способно испытывать живое существо. А если это существо еще и разумное, то ценность смерти возрастает в несколько раз.

Инга никак не отреагировала, когда его взор обратился к ней.